Миссия Шута

Баррич оставил бы Молли и Неттл мне. Благородство не позволило бы ему поступить иначе. А я до конца дней пытался бы понять, сравнивает ли Молли, чья любовь сильнее и благороднее…

– У тебя горит рагу, – недовольно заметила Старлинг.

Она была права. Я вздохнул, выложил на тарелки то мясо, что еще не успело сгореть, и уселся рядом со Старлинг. Потом я постарался выбросить из головы все варианты прошлого – истинного и воображаемого. Сейчас не время отвлекаться. Рядом со мной Старлинг. Как обычно, я слушал ее рассказы.

Она принялась излагать длинную историю о выскочке-менестреле, который не только осмелился исполнить одну из баллад Старлинг, изменив несколько строк, но и присвоить себе авторство. Она энергично жестикулировала и едва не увлекла меня своим рассказом. Но мне на ум постоянно приходили воспоминания о других весенних празднествах. Неужели я потерял способность получать удовольствие от простой жизни, которую сам для себя создал? Многие годы мне было хорошо с мальчиком и волком. Что же случилось сейчас?

Тут меня посетила другая тревожная мысль. Где же Нед? Я приготовил обед на троих. Нед всегда набрасывался на еду, когда мы возвращались домой из путешествий. Жаль, что он не может справиться с плохим настроением и присоединиться к нам. От Старлинг не укрылось, что я то и дело поглядывал на его нетронутую тарелку.

– Не беспокойся о нем, – недовольно проговорила она. – Он еще мальчишка и не научился собой владеть. Как только проголодается по-настоящему, сразу придет.

Или испортит отличную рыбу, передержав ее над огнем, прозвучал в моем сознании ответ Ночного Волка, когда я связался с ним при помощи Дара.

Они находились на берегу ручья. Нед сделал копье из палки, а волк прыгнул в воду, чтобы поохотиться между узких берегов. Если рыба шла косяком, зверь без особого труда отбивал одну от стаи, а потом хватал зубами. От холодной воды у волка болели суставы, но он быстро согреется у костра, разведенного мальчиком. С ними все в порядке.

Не беспокойся.

Бесполезный совет, но я сделал вид, что последовал ему. Мы закончили есть, и я убрал тарелки. Пока я мыл посуду, Старлинг устроилась возле камина и принялась перебирать струны лютни. Вскоре она запела старую балладу о дочери мельника. Закончив с посудой, я налил себе и ей по чашечке бренди, привезенного из Песчаных пределов, и опустился в кресло возле огня. Старлинг тут же пересела на пол и оперлась спиной о мои колени, продолжая играть.