Миссия Шута

Я вдруг узнал свое тело, лежащее на земле, и проник в него, испытав ужас от того, каким холодным и неподвижным стало физическое вместилище моей души. Мои глаза показались мне сухими и какими-то липкими оттого, что я долго не мигал, и сначала я ничего не видел. И не мог произнести ни слова, так сильно у меня перехватило горло. Я попытался перевернуться, но мышцы не слушались. Мне удалось лишь слегка пошевелиться. Но даже боль являлась для меня благословением, потому что принадлежала моему телу, которое посылало сигналы мозгу.

Из сложенных ладоней Шута мне на губы полилась вода, несколько капель все же попало в рот. Ко мне вернулось зрение, я видел окружающий мир нечетко, но достаточно, чтобы понять, что полдень давно миновал. Я провел в теле волка несколько часов. Через некоторое время я сумел сесть и тут же потянулся к Ночному Волку, который неподвижно растянулся рядом со мной. Он не спал, но был без сознания. Прикоснувшись к нему, я почувствовал крошечное, едва различимое биение жизни, но его пульс был ровным, и я испытал огромное удовлетворение.

Убирайся!

Ночной Волк продолжал на меня злиться, но я ничуть не расстроился. Его легкие работали, сердце билось ровно и уверенно. Он был измучен, да и я сам еще не совсем пришел в себя, но мне удалось спасти ему жизнь.

Через несколько минут я нашел глазами Шута, который стоял на коленях, обхватив меня за плечи. Я даже не знал, что он меня поддерживает.

– Я не знал, получится ли у меня что-нибудь. Но это единственное, что я мог сделать.

Я понял, что он имел в виду, далеко не сразу и посмотрел на свое запястье. Там снова появились отпечатки его пальцев – не серебристые, как в первый раз, когда он прикоснулся ко мне Силой, а более темного серого цвета, чем раньше. Связь, соединявшая наши сознания, стала немного сильнее.

– Наверное, я должен тебя поблагодарить, – не слишком вежливо заявил я.

У меня возникло ощущение, будто я подвергся насилию. Меня возмутило, что он, не спросив моего разрешения, вторгся в мое сознание. Я понимал, что это глупо, но ничего не мог с собой поделать.

Шут громко рассмеялся, но я уловил в его смехе истерические нотки.

– Я знал, что тебе не понравится. Однако, друг мой, у меня не было выхода.