Перстень принцессы

Но для мисс Кэтти с её планами и радужными мечтами увидеть себя при французском дворе эти интриги грозили обернуться настоящей катастрофой. И вот она с сожалением размышляла о том, что бестолковый Роули не удосужился узнать имена тех злопыхателей, которые вознамерились сорвать свадьбу принцессы. Да и вообще, если подумать, то он толком ничего и не узнал! Только пожаловался на бедняжку мисс Пэгги и что-то ещё сказал о втором заговорщике, который «не джентльмен вовсе».

– О чём это вы так сильно задумались, мисс Суррей?

Вопрос прозвучал столь внезапно, что она вздрогнула.

– Ой, я прошу прощения, Ваше высочество! Я так задумалась, что не услышала, как вы изволили войти. Простите меня!

– Так о чём же вы так глубоко задумались, мисс Суррей? – поначалу Генриетте и не было никакого дела до мыслей одной из её фрейлин, но мисс Кэтти сама заговорила об этом, пробудив её любопытство.

К тому же, со слов миссис Уэссекс, мисс Кэтрин Суррей была из числа воспитанниц католического аббатства в Руане и претендовала на место фрейлины в свите будущей герцогини Анжуйской. Словом, стоит присмотреться к ней поближе, а может и подружиться.

– Дело в том, Ваше высочество, – Кэтти открыла рот, но тут же осеклась. А что, собственно, она могла сообщить принцессе, кроме пустых подозрений, известных ей со слов бестолкового секретаря её брата?

– Так в чём же, мисс Суррей? – ещё больше заинтригованная Генриетта вопросительно подняла брови.

– Мне кажется, Ваше высочество, что вам нужно кое-о-чём узнать, – шепнула мисс Кэтти. – Но сначала я должна расспросить кое-кого.

– Кое о чём, кое-кого, – передразнила этот таинственный тон Генриетта и улыбнулась. – Ну вот, теперь моё любопытство на пределе. Так что, мисс Суррей, уж постарайтесь не затягивать с рассказом!

– Это большой секрет, Ваше высочество! – шепнула та.

– Разумеется! – отозвалась принцесса и отошла к столику у окна, чтобы полюбоваться на красовавшийся там огромный торт.

Глава 11. Улицы Лондона

Поздний вечер. Февраль. Улицы Лондона

Человек, на которого ему указали в качестве кошелька, годного для бесшумной, а главное, бескровной чистки, показался, на первый взгляд, обычным провинциалом, который выбрался в Лондон из глуши по делам торговли, из-за тяжбы в суде или в надежде подвизаться в столичной ремесленной гильдии.