Перстень принцессы

– Англичанам вряд ли доступно понимание, что значит на самом деле пунктуальность, – ворчал де Креки, отмеряя шагами галерею то вширь, то в длину.

– Скорее всего, они настолько озадачены происходящим, что попросту не знают, с чего начать, – не оставлял попытки снизить градус раздражения де Вильнёв.

– А что тут начинать? Мы выдвинули им предложение руки и титула самого родовитого и выдающегося из принцев во всей Европе. Что тут обсуждать?

– Но ведь, кроме нас, то же самое могла предложить и другая сторона, – аккуратно подал мысль о возможной альтернативе де Вильнёв.

– Да неужели? И так, чтобы мы ничего не узнали об этом? И кто же эта другая сторона, позвольте спросить? – лицо де Креки перекосило от мысли, что он и отправивший его в Лондон Мазарини могли упустить из виду нечто столь важное.

– Скажем, это могут быть голландцы, – приподняв бровь, осторожно предположил де Вильнёв.

– Да что вы говорите! – саркастично пропел де Креки и круто развернулся.

Он впился взглядом в потемневшие от времени фигуры на картине, изображающей один из самых известных библейских сюжетов. Из-за того, что краски потускнели под толстым слоем растрескавшегося лака, невозможно было разглядеть черты лиц персонажей картины. Но эмоции были переданы в их жестах и позах столь живо, что картина казалась очень реалистичной, и оттого пугала и даже отталкивала зрителя.

– Голландцы, господин герцог! Это они, – продолжал свою мысль де Вильнёв.

– Нет, не понимаю, – холодно ответил де Креки.

– Они – протестанты, – пояснил де Вильнёв. – Но в отличие от наших гугенотов, они совершенно не следят за собой. Одеваются так, словно тридцать лет назад в эту страну перестали поставлять сукно и нити, и с той поры вся одежда шилась только из чёрной шерсти. А ещё они с пренебрежением относятся к собственному облику – к лицу, если быть точным.

– Ближе к сути, де Вильнёв! Ближе к делу! – не выдержал де Креки.

– Тот молодой человек, он следил за нами. Сначала верхом, в дороге. Я заметил, как он всё время ехал немного позади нашего кортежа. Я видел его ещё в Дувре на пристани – недалеко от того места, куда выгрузили наш багаж по прибытии. А потом я видел, как он следовал за нами до самого Лондона.