Перстень принцессы

Ещё бы, ведь на карту был поставлен престиж сватавшегося к английской принцессе Филиппа Анжуйского! Да что там Филиппа, самого Людовика и всей Франции, в конце концов!

– О, если за этим кроется нечто большее, то это не замедлит проявиться в скором будущем, – вполне убедительным тоном заверил его лорд-канцлер и, с вежливым поклоном пригласил следовать за ним.

– Я бы этого вовсе не хотел, – пробормотал де Креки и, поставив пустой бокал на поднос проходящего мимо слуги, пошёл вслед за лорд-канцлером.

***

Весёлая процессия во главе с королём очень быстро достигла покоев Карла, успев, однако, поднять невероятный гвалт в анфиладе залов, которые они пересекали. Карл был в весёлом расположении духа. Он шагал, размахивая тростью, которую позаимствовал у одного из друзей, и со стороны возглавляемое им шествие было похоже на импровизированное театральное представление, в котором он играл главную роль.

– Господа, мы будем праздновать! – объявил он о своём намерении продолжить банкет по случаю помолвки Генриетты и Филиппа, и с силой трижды ударил тростью о каменный пол.

– Да! – как-то неестественно и чересчур весело выказал свой энтузиазм Джордж Вильерс, качнувшись в противоположную сторону от поддерживающего его короля.

– Вина всем! И пригласите музыкантов! Гамильтон, Сакли! Распорядитесь, чтобы никто не остался сухим или в поникшем настроении, – широким взмахом руки Карл описал тростью круг перед собой, после чего подбросил её вверх в сторону Гамильтона.

 – Принимайте ваш жезл командующего войсками, герцог!

Тот ловко подхватил брошенную ему трость и ответил королю церемонным поклоном.

Карл со смехом хлопнул по плечу Бэкингема, который икнул ему в ухо:

– Идём, Джордж! Сейчас мне будет нужно всё твоё внимание.

Воспользовавшись захлестнувшей его свиту атмосферой всеобщей суматохи, созданной игрой скрипачей, явившихся на призыв лорда Сакли, Карл повёл Бэкингема из приёмной в свой личный кабинет.

Едва только двери захлопнулись у него за спиной, король тут же преобразился в лице.

Вместо весельчака и добряка Чарли, каким его видели при дворе, и знало не понаслышке большинство его подданных, в кабинет вошёл погружённый в размышления молодой мужчина, привлекательный и полный обаяния, который умел очаровать окружающих и заставить забыть о его настоящем возрасте, несмотря на наметившиеся уже суровые складочки в уголках полноватых и скорых на улыбку губ.