Час Купидона. Часть III. Момент истины

– Почему же не сразу? – де Вивонн приоткрыл дверь в комнату камердинера и даже заглянул внутрь, чтобы убедиться в том, что там никого нет.

– Разве вы не хотите выяснить, что мы только что видели там – в приёмной королевы? – Людовик выглянул из-за полога. – Я бы рассказал вам. Но только с условием, что об этом больше никто не узнает. Даже ваш духовник!

– Что касается исповеди, сир, то вы можете быть совершенно спокойны, – усмехнулся де Вивонн. – Я крайне редко заглядываю в часовню. А своего духовника уже и не помню, каков он на лицо.

– Хорошо. Впрочем, об этом вам тоже лучше не рассказывать.

Людовик раздёрнул полог, сел на край постели и выпростал босые ноги из-под одеяла. Кровать была настолько высокой, что он мог спокойно болтать ногами в воздухе, не касаясь длинного ворса ковра, расстеленного на полу.

– Так и что же мы там видели? – спросил де Вивонн, уловив по протяжному вздоху, что Людовик не был до конца уверен, стоит ли всё рассказывать и с чего именно следует начать.

– Мы с вами увидели именно то, что я и ожидал, – наконец заговорил тот.

Этот ответ показался де Вивонну скорее шуткой, чем серьёзным объяснением. Он поднялся со скамеечки, на которой устроился с ногами, даже не сняв сапоги, прошёлся по комнате и встал напротив постели, устремив тяжелый взгляд на Людовика.

– То есть?

– То есть, некто, кого я знаю, попытался провести старинный обряд, чтобы таким образом повлиять на ход времени, – объяснил Людовик.

Рассказывая о том, как Франсуа услышал историю от одного из своих сотоварищей по учёбе в Корпусе Королевских Пажей и после этого сам решил отыскать способ как открыть механизм в часах и остановить их стрелки, Людовик старался не упоминать ничьих имён. Луи-Виктору эта скрытность не показалась странной. Он прекрасно понимал, что на кону, кроме удвоенных часов караула для провинившихся пажей, ещё стояла честь имени и семьи, и, что ещё серьёзнее, – их будущая карьера.

– Значит, этот человек захотел стать властелином времени? – де Вивонн изобразил усмешку для разрядки, так как, судя по голосу короля, было понятно, что его нервы были на пределе. – Хм, в этом деле требуется богатое воображение или очевидная глупость.