Час Купидона. Часть I. Секрет Купидона

Закинув руки за голову, он продолжал прятаться от солнечного света в тени занавесей.

– Осмелюсь напомнить вам, сир, что на восемь утра у вас назначен урок с господином Огюстеном, – Бонтан не прекращал начатые им попытки поднять короля и резким движением раздвинул занавеси полога, лишив его величество возможности скрываться в тени. – Надеюсь, вы подготовились к диктанту по Эзоповым басням, сир? Я слышал, что мэтр Огюстен задал их вам в прошлый раз.

– О, – простонал Людовик, на этот раз из-за напоминания о долгих часах занятий латынью с самым въедливым и дотошным профессором из всех, кто преподавал в Сорбонне.

Но он, всё-таки, заставил себя оторваться от подушек, сел на постели и обратил полный печали взгляд на часы на каминной полке. При виде стрелок, которые указывали ровно четыре часа, он негромко хмыкнул и лукаво прищурился, посмотрев на Бонтана.

– Что это? Я вижу, что часы показывают четыре утра. Что это значит? Уж не вздумалось ли вам разыгрывать меня?

– Никак нет, сир! Это часы.

Они встали. Что-то случилось с механизмом, – ответил Бонтан и протянул просторный шёлковый халат. – Я уже распорядился, чтобы вызвали часовых дел мастера.

– Вы уверены? Они точно встали? – спросил Людовик.

Он зябко выпростал из-под одеяла длинные, по-мальчишески худые ноги и, спрыгнув на пол, угодил босыми ступнями в густой ворс персидского ковра, даже не успев почувствовать холод.

– Увы, сир. Взгляните сами и убедитесь, – Бонтан показал на окна. – Солнце уже высоко.

Сейчас, должно быть, восемь утра, не меньше. А часы и, правда, стоят.

Принимая неизбежность очередного утра и всего, что ждало его в тот день, Людовик с обречённым видом вытянул руки. Он без сопротивления предоставил себя заботам Бонтана, чтобы тот лепил из него образ монарха, подобающий августейшему титулу и распорядку конкретного дня. Всё, как было заведено испокон веков, всё сообразно каждому пункту правил королевской жизни.

– Спасибо, Бонтан, дальше я сам. Ступайте и распорядитесь, чтобы принесли святые дары и молитвенник.

Пусть мой духовник явится через двадцать минут. Только не зовите пока ещё господина Огюстена. Латынью и классикой мы займёмся позже.

Потирая озябшие от утренней прохлады плечи и руки, Людовик босиком прошлёпал через комнату. Проходя мимо окна, он на минуту остановился и прислушался. Удивлённо отметив, что ставни были заперты, как и само окно, он раздвинул ставни и распахнул обе створки окна настежь.