Волшебный корабль

Живо развернулись все паруса, и «Мариетта» вспенила волны, ища стремительное течение, которое, может, и потреплет ее, но все-таки унесет подальше от гнилых зубов Обманной бухты и всего этого острова.

Кеннит обежал палубу быстрым взглядом и убедился, что все было в должном порядке. Юнга, попавшийся ему на глаза, испуганно съежился, и, хотя капитан едва на него покосился, мальчик явно понял – его непослушания не позабудут и не простят. Вот ведь несчастье. У парнишки была гладкая, нежная, как у девочки, спинка. Завтра она такой уже не будет.

И завтра наступит очень скоро… «Тогда и разберусь с ним», – сказал себе Кеннит. А до той поры пускай предвкушает награду за свою трусость.

Кеннит коротко кивнул старшему помощнику и отправился к себе. Хотя дело едва не кончилось бедой, сердце у него в груди гудело торжественным колоколом. Он сыграл с Иными в их игру – и выиграл. Удача его не оставила. По обыкновению. И стоивший так дорого амулет очень вовремя пробудился, как нельзя лучше доказав свою полезность.

Но что самое замечательное – он располагал теперь предсказанием Иных, и оно сообщало его честолюбивым замыслам пророческую ауру.

Он станет самым первым повелителем Пиратских островов.

Станет!

Глава 2

Живые корабли

Змей скользил в прозрачной воде, без видимого усилия держась в кильватере[6 - Кильватер, кильватерный след, – след в воде после прохождения судна.] корабля. Гибкое тело напоминало дельфинье, но отливало более глубокой радужной синевой. Змей нес голову над водой, и с нее сплошной колючей накидкой свисали обмякшие иглы.

Вот Брэшен встретился с ним взглядом, и темно-синие глаза твари расширились, точно у девушки, заигрывающей с кавалером… И тотчас распахнулась ярко-алая пасть с бесчисленными рядами зубов, хищно загнутых внутрь, а колючая накидка взметнулась львиной гривой ядовитых шипов. Пасть, в которую не ссутулившись мог бы войти человек, мгновенным броском метнулась к Брэшену, чтобы его поглотить…

В разверзшейся глотке змея царила холодная тьма, напитанная вонью дыхания хищника.

С невнятным криком Брэшен шарахнулся прочь…

…И его руки натолкнулись на деревянную поверхность, тотчас подарив чувство неизъяснимого облегчения.

Змей оказался всего лишь порождением кошмарного сна.

Судорожно переведя дух, Брэшен некоторое время лежал неподвижно, прислушиваясь к таким знакомым звукам вокруг. Поскрипывал деревянный корпус корабля, раздавалось сопение спящих людей да плеск волн, разбивавшихся о борт «Проказницы».