Золотой шут

Аркон расхохотался, увидев свою лапищу на тонком запястье юноши, и тот весело улыбнулся в ответ и даже приподнял ее повыше, чтобы показать всем. Островитяне, видимо, решили, что это проявление характера молодого человека, и принялись колотить кулаками по столу. Едва заметная улыбка тронула уголки губ Пиоттра. Может быть, потому что браслет, который Аркон надел Дьютифулу, украшало изображение кабана, а не нарвала? А если принц связывает себя клятвой с кланом, не имеющим никаких прав на нарческу?

Затем произошел инцидент, нарушивший гладкое течение церемонии.

Аркон схватил запястье принца и повернул руку Дьютифула ладонью вверх. Юноша стерпел, но я знал, что он смущен. Аркон, похоже, ничего не заметил и громко спросил собравшихся:

– Давайте смешаем их кровь в знак того, что она будет течь в жилах их детей!

Я видел, как вздрогнула нарческа, но не пошевелилась, не сделала шаг назад, чтобы оказаться под защитой дяди. Как раз наоборот, Пиоттр выступил вперед и, как будто имел на нее все права, положил девушке руку на плечо.

– Сейчас не время и не место, Бладблейд, – совершенно спокойно возразил он. – Кровь мужчины должна обагрить камни очага в доме ее матери, чтобы союз считался заключенным. Но если тебе так хочется, ты можешь пролить свою кровь на очаг матери принца.

Я решил, что в его словах был скрытый вызов, указывающий на какую-то традицию, о которой мы в Шести Герцогствах не имели ни малейшего представления. Потому что не успела Кетриккен сказать, что в этом нет необходимости, как Аркон вырвал руку, закатал рукав, а затем, вытащив кинжал, провел кончиком по внутренней поверхности предплечья.

В ране выступила густая кровь, тогда Аркон сжал ее края и сильно тряхнул рукой. Кетриккен проявила мудрость и стояла неподвижно, позволив варвару оказать честь ее дому тем способом, который он считает уместным.

Аркон продемонстрировал руку собравшимся, а потом под испуганный шепот гостей подставил ладонь под стекающую из раны кровь, собрал ее и швырнул, словно благословляя нас всех, в зал.

Раздались крики, когда алые капли попали на лица и одежду изумленных аристократов. Но мгновение спустя в зале воцарилась тишина – Аркон Бладблейд начал спускаться с помоста. Он подошел к самому большому камину, снова собрал в ладонь кровь и широким жестом вылил ее в огонь. Потом наклонился, вытер ладонь о камни и выпрямился, позволив закатанному рукаву развернуться и прикрыть рану. После чего Аркон повернулся к гостям и поднял руки, словно ожидая признания.