Золотой шут

Мой плащ висел на вешалке у двери, я снял его с крючка и набросил на плечи. Неожиданно Джинна потянулась ко мне, чтобы застегнуть его, а потом набросила капюшон на мою остриженную голову. Улыбнувшись, она взялась за его края и притянула к себе мое лицо.

– Спокойной ночи, – прошептала она и подняла голову.

Я положил руки ей на плечи и поцеловал. Мне очень хотелось, но я удивился тому, что позволил себе поддаться искушению. Куда может привести обмен поцелуями, как не к сложностям и тревогам?

Наверное, Джинна почувствовала, что меня что-то удерживает от дальнейшего.

Когда я снова от нее отодвинулся, она едва заметно покачала головой и взяла меня за руку.

– Ты слишком из-за всего переживаешь, Том Баджерлок. – Она поднесла мою руку к губам и мягко поцеловала ладонь. – Некоторые вещи гораздо проще, чем ты думаешь.

Я страшно смутился, но все-таки сумел пробормотать:

– Как было бы хорошо, будь это правдой.

– Сладкозвучные речи придворного. – Ее слова меня согрели, но уже в следующее мгновение Джинна добавила: – Только ласковые слова не удержат Неда от глупостей.

Очень скоро тебе придется проявить к нему строгость. За Недом нужно присматривать, иначе он станет добычей Баккипа. И он будет не первым хорошим мальчиком из деревни, которого испортил город.

– Мне кажется, я знаю своего сына, – заявил я сердито.

– Возможно, ты знаешь мальчика. А я опасаюсь за судьбу юноши. – Джинна рассмеялась, увидев, что я нахмурился, и добавила: – Прибереги этот взгляд для Неда.

Спокойной ночи, Том. Увидимся завтра.

– Спокойной ночи, Джинна.

Она выпустила меня, а потом еще некоторое время стояла в дверях и смотрела мне вслед. Я оглянулся и увидел женщину в прямоугольнике желтого света. Ветер разметал ее волнистые волосы, швыряя локоны в лицо. Джинна помахала мне рукой, и я помахал ей в ответ, а потом она закрыла дверь. Я вздохнул и поплотнее закутался в свой плащ. Дождь стал не таким неистовым, да и ветер немного поутих, лишь иногда норовил налететь из-за угла на зазевавшегося прохожего, будто из засады.

Ему страшно нравились праздничные украшения города, и он с бесшабашностью уличного хулигана срывал разноцветные гирлянды, которые змеились по мостовым, и рвал в клочья флаги.

Как правило, у входа в таверны горели факелы, указывая посетителям путь к их гостеприимным дверям, но сейчас они либо прогорели, либо их погасили владельцы, больше не ждавшие новых гостей.