Золотой шут

Неожиданно Шут искоса посмотрел на меня.

– Значит, ты встречался с Кетриккен, а не с Чейдом?

– Не понимаю, о чем ты?

Шут посмотрел на свои руки и принялся вертеть маленький букетик.

– Ты изменился. Снова распрямил плечи. И смотришь на меня, когда я к тебе обращаюсь. У меня пропало ощущение, что я непременно должен оглянуться, чтобы удостовериться, нет ли у меня за спиной призрака. – Он положил цветы на стол. – Кто-то освободил тебя от тяжкого груза – по крайней мере, частично.

– Кетриккен, – помолчав, сказал я.

 – Она была ближе к Ночному Волку, чем я думал. Она тоже скорбит о нем.

– И я.

Я старательно обдумал свои следующие слова, понимая, что они могут причинить Шуту боль, и не зная, стоит ли их произносить. Но я все-таки решился.

– Иначе. Кетриккен скорбит о Ночном Волке, как и я, из-за него самого – и еще из-за того, чем он был для нее. А ты… – Я замолчал, не зная, как лучше выразить свои мысли.

– А я любил его через тебя. Он стал для меня реальным благодаря нашей с тобой связи.

Так что в определенном смысле моя печаль другого свойства. Мне больно, потому что больно тебе.

– Слова всегда давались тебе легче, чем мне.

– Да, – не стал спорить он и, скрестив на груди руки, вздохнул. – Я рад, что кто-то сумел тебе помочь. Хотя и завидую Кетриккен.

Его слова показались мне бессмысленными.

– Ты завидуешь ее горю.

– Я завидую тому, что она смогла тебя утешить. – И прежде чем я успел ему ответить, он холодно добавил: – Отнеси поднос на кухню. И напусти на себя хмурый вид, когда будешь его возвращать, – ведь твой господин самым строжайшим образом тебя отчитал.

А потом можешь отправляться к Лорел и в замок. Я собираюсь провести сегодняшний день, занимаясь своими делами. Я сообщил всем, что у меня ужасно болит нога и я хочу отдохнуть в полном одиночестве. Вечером королева пригласила меня поиграть вместе с ее фаворитами. Так что, если не найдешь меня здесь, можешь зайти туда. Ты вернешься к обеду, чтобы помочь мне спуститься в зал?

– Надеюсь.

Настроение у Шута вдруг резко ухудшилось, как будто он и в самом деле страдал от боли.

– Тогда, наверное, увидимся перед обедом, – мрачно кивнув, сказал он, поднялся из-за стола и направился в свою спальню.

Не говоря больше ни слова, Шут плотно прикрыл за собой дверь.

Я собрал тарелки на поднос, а потом попытался навести порядок в комнате – несмотря на слова Шута о том, что слуга из меня никакой. Сначала я отнес поднос на кухню, потом позаботился о дровах и воде.