Ученик убийцы. Королевский убийца (сборник)

– Будем надеяться, что мы так же хорошо сможем позаботиться о себе, – пробормотал Баррич, когда мы шли через стойла.

Я удивленно посмотрел на него, но он, казалось, уже размышлял о чем-то другом.

– Я думал, у тебя хватит ума избегать ее, – заворчал на меня Чейд.

Это было совсем не то приветствие, которого я ждал после более чем двухмесячного отсутствия в его комнатах.

– Я не знал, что это была леди Пейшенс. Странно, что не было никаких слухов о ее прибытии.

– Она не любит слухов, – сообщил мне Чейд.

Он сидел в кресле перед очагом. В комнатах его было холодно, хотя он всегда мерз. К тому же сегодня он казался усталым, выдохшимся от того, что делал эти недели, прошедшие с тех пор, как я в последний раз его видел. Особенно старыми и костлявыми выглядели его руки, суставы распухли. Он отхлебнул вина и продолжал:

– У нее есть свои эксцентричные способы разделываться с теми, кто шушукается о ней у нее за спиной. Она всегда настаивала на том, чтобы никто не совал нос в ее жизнь.

Я сидел тихо, как мышь. Пришел Проныра и устроился на моем колене. Чейд редко говорил так много, особенно о чем-то связанном с королевской семьей. Я затаил дыхание, боясь вспугнуть его приступ откровенности.

– Иногда я думаю, что Чивэл инстинктивно чувствовал в Пейшенс что-то, в чем он нуждался. Он был думающим человеком, любил порядок, всегда был корректен, всегда точно знал, что происходит вокруг. Он был рыцарственным, мальчик, в самом лучшем смысле слова. Он не поддавался дурным или мелочным побуждениям. Это значило, что от него всегда исходила определенная напряженность. Так что те, кто не знал его достаточно хорошо, считали Чивэла холодным или высокомерным. И тогда он встретил эту девочку.

Она и правда была почти девочкой. В ней было не больше основательности, чем в паутине или в морской пене. Мысли и язык все время перелетали от одного к другому, туда-сюда, не останавливаясь, и я не мог уловить никакой связи. Мне было утомительно даже слушать ее. Но Чивэл улыбался и любовался. Может, дело было в том, что она абсолютно не благоговела перед ним. Может, в том, что она, как казалось, не особенно стремилась завоевать его.