Ученик убийцы. Королевский убийца (сборник)

Белизна его кожи тоже, оказывается, была иллюзией, потому что здесь, в пестрых пятнах солнечного света, я мог разглядеть розовый отблеск – кровь, понял я с внезапным страхом. Красная кровь, просвечивающая сквозь кожу.

Дурак не обратил внимания на шепот, который вырвался у меня от потрясения. Он воздел указательный палец, как бы желая заставить замереть не только мои мысли, но и весь мир вокруг нас. Но он и без того уже всецело завладел моим вниманием, и, удовлетворенный, шут улыбнулся, показав маленькие белые редкие зубы, – так улыбается едва научившийся делать это младенец.

– Фитц, – пропищал он. – Фитц саломаз. Фитц салом спас. Фитц Песопас. – Он внезапно остановился и снова улыбнулся мне. Я неуверенно смотрел на него, не говоря ни слова и не шевелясь. Шут снова поднял палец, и на этот раз он грозил мне: – Фитц! Фитц сало припас. Паспса, спаспса. Сала запас. – Он наклонил голову набок, и от этого движения одуванчиковый пух его волос взметнулся в воздух.

Я понемногу успокоился.

– Фитц, – сказал я осторожно и постучал себя по груди пальцем.

Наверняка несчастный дурачок каким-то образом вышел за ворота замка, потерялся и теперь страшно рад увидеть знакомое лицо.

Он втянул носом воздух, а потом бешено затряс головой, пока волосы его не встали дыбом, напоминая пламя свечки на ветру.

– Фитц! – сказал он выразительно. Голос его был слегка надтреснутым.

– Все хорошо, – сказал я ласково и немного нагнулся, хотя на самом деле был не настолько выше дурака. Я тихо поманил его открытой ладонью. – Пойдем, пойдем. Я покажу тебе дорогу домой. Хорошо? Не бойся.

Шут вдруг резко опустил руки. Он поднял голову и закатил глаза к небу. Потом пристально посмотрел на меня и выпятил губы, как будто хотел плюнуть.

– Пойдем, – снова поманил я его.

– Нет, – сказал он совершенно отчетливо раздраженным голосом, – слушай меня, ты, дубина.

– Что? – спросил я испуганно.

– Я сказал, – произнес он, тщательно выговаривая слова, – Фитц сала запас. Припас как раз. Псаспас. – Он поклонился, повернулся и пошел прочь от меня по дороге.

– Подожди! – требовательно крикнул я. Уши мои покраснели от смущения. Как можно вежливо объяснить кому-то, что многие годы вы считали его не только шутом, но и слабоумным? Я не мог.