Судьба убийцы

 – Бренди из Песчаных пределов?

– Он самый.

– Тогда буду. Нельзя же позволить тебе пить в одиночку.

Я сбросил сапоги, постаравшись, чтобы они шумно упали на пол, налил себе бренди, нарочно звякнув горлышком бутылки о край бокала, лег на спину и стал смотреть в сумеречный потолок. На темно-синем небе мерцали звезды. Но не только они одни освещали комнату. Стены превратились в лесной пейзаж. Белые цветы на деревьях тоже светились.

Я заговорил, обращаясь к звездам:

– В этом городе течет столько Силы, а я боюсь ее использовать.

Янтарь сбросила юбки и стерла краску с лица. Когда я почувствовал, как кто-то сел рядом со мной на кровать, оказалось, что это уже Шут, в простых штанах и рубахе. Он прихватил бокал со стола.

– Ты до сих пор не решаешься помочь никому из запятнанных драконьим влиянием? Даже тем, чьи увечья невелики? Скажем, просто чешуя на веках?

Стукнув легонько горлышком бутылки о край чашки, чтобы предупредить его, я налил ему бренди.

– Знаю, о ком ты. Этот человек уже дважды приходил просить меня.

Сначала умолял, потом сулил деньги. Шут, я боюсь. Я как будто сижу в осаде, а мои стены штурмует Сила. Если я открою ей ворота, мне конец.

Я приподнялся и сел в постели. Шут сделал два больших глотка, чтобы не расплескать бренди, и уселся рядом со мной. Я поставил бутылку между нами.

– И связаться с Неттл или Дьютифулом ты тоже не можешь?

Он откинулся на подушки рядом со мной, держа бокал обеими руками.

– Я боюсь. Ну вот представь, что у тебя в сапоге хлюпает вода.

Ты ведь не будешь ковырять дырку в подошве, чтобы слить ее, верно? Иначе туда может хлынуть целый океан.

Шут не ответил. Я поерзал в постели, устраиваясь удобнее, и добавил:

– Какая жалось, что ты не видишь, – эта комната такая красивая! Сейчас ночь, на потолке сияют звезды, а стены превратились в сумеречный лес. – Я поколебался, раздумывая, как бы вывести разговор в нужное русло. Вперед! – Я смотрю на это, и у меня сердце кровью обливается из-за Аслевджала.

Солдаты Бледной Женщины уничтожили там столько прекрасного. Если бы можно было полюбоваться теми залами в их первозданном виде…

Он долго молчал. Потом проронил:

– Прилкоп много рассказывал о том, каким был Аслевджал до ее вторжения.

– Выходит, он поселился там еще до нее?

– О, задолго до нее. Он же очень старый… был. – Последнее слово Шут произнес с ужасом.

– Сколько же лет ему было?

Шут тихонько хихикнул:

– Он был по-настоящему древним, Фитц.