Судьба убийцы

Я подался к нему, словно заслушавшись, и подпустил в голос фальшивой теплоты:

– Но как же удивительно, что ей приснились Слуги и Клеррес! Ведь ни ты, ни она никогда не были в этом далеком городе, верно?

Скормлю ему крохи сведений, чтобы посмотреть, не сболтнет ли он чего. Главное – держаться спокойно. Притворяться, будто это всего лишь светский визит, а не попытка оценить силу противника.

Моя уловка сработала. Его лицо осветилось радостью.

– Никогда! Так и в самом деле есть такое место, такие люди? Значит, это и впрямь не просто сон, а воспоминания предков!

Грудь Рапскаля вздымалась от восторга.

Глаза, в которых всегда сквозила настороженность, вдруг широко распахнулись. Я чувствовал нечто, исходящее от него. Это была не Сила и не Дар. Причудливая смесь того и другого? Может, такова природа связи между хранителем и драконом? Тут я понял, что все это время он держал стены, а теперь опустил их, чтобы поделиться с Хеби радостным известием: ее сны – истинные воспоминания. Где-то в городе победно затрубил дракон. Мне послышалось или в ответ закаркала ворона?

Я заговорил, чтобы заставить его рассказать больше:

– Клеррес существует на самом деле, и Слуги тоже. Но боюсь, я должен сказать тебе еще кое-что. Мы держим путь в неизведанное.

– Чтобы отомстить, – негромко уточнил он.

– Чтобы отомстить, – подтвердил я.

Генерал наморщил лоб и на мгновение сделался больше похож на человека.

– Тогда, наверное, мы должны отправиться с вами. Потому что Хеби помнит, что это мрачное место и оно приносит горе.

Она его и ненавидит, и боится.

Я мягко спросил:

– Что именно ей удалось вспомнить?

Он нахмурился:

– Подробностей немного. Измена и предательство. Преданное доверие. Драконы умерли. Точнее, их перебили. – Он глядел в стену, словно видел что-то далекое сквозь нее, и вдруг перевел взгляд на меня. – Для нее все как в тумане. И от этого еще страшнее.

– А другие драконы не смогут вспомнить того, что ей не удается?

Рапскаль покачал головой:

– Я ведь говорил.

Все драконы Кельсингры вышли из коконов с обрывочными воспоминаниями.

Тинталья. И Айсфир. Я следил, чтобы на моем лице не дрогнул ни один мускул. Ни он, ни она не принадлежали к выводку драконов, обосновавшемуся в Кельсингре. Тинталья появилась на свет за несколько лет до них и долгое время считала, что осталась последней драконицей на свете. Наше знакомство с ней было до крайности неприятным. Она мучила Неттл, вторгаясь в ее сны и угрожая ей. И мне.