Судьба убийцы

Она положила руку мне на затылок и прижала лицом к камням площади.

– Только дай мне повод, и я размозжу твои зубы об эти камни, – предложила она.

Не стоило давать повода.

– Не делай больно моему братцу! – заныл Виндлайер.

– «Не делай больно моему братцу!» – тоненько передразнила его Двалия. – Помалкивай! – Последнее слово она произнесла с хэканьем, и Виндлайер вскрикнул.

Алария потянула на себя подол моей туники и принялась отрезать от него полосы поясным ножом, сдавленно ругаясь. Я чувствовала, что она в бешенстве.

Сейчас к ней лучше не подступаться. Она грубо перевернула меня на спину, и я увидела у нее на щеке след от руки Двалии, красный отпечаток пятерни на бледной коже.

– Сука! – прошипела Алария, имея в виду то ли меня, то ли Двалию.

Схватив мои связанные руки, она дернула их на себя и принялась пилить мокрые путы тупым ножом. Я развела запястья как можно шире, надеясь, что лезвие не заденет их.

– На этот раз я свяжу тебе руки за спиной, – пообещала Алария сквозь зубы.

Послышались шаги, шорох веточек и прошлогодней листвы под ногами, и к Аларии подошла Реппин.

– Прости меня, – тихо сказала она. – Рука так болит…

– Я не в обиде, – сказала Алария, но тон ее говорил обратное.

– Она так несправедлива с нами, – сказала Реппин. – Так жестока. Мы должны быть ее советниками, а она обращается с нами будто с прислугой! И ничего не говорит. Ни слова не сказала о том, что она собирается делать теперь, когда притащила нас в это жуткое место. Симфэ нас не к этому готовила.

Алария немного смягчилась:

– Там есть дорога. Я думаю, надо идти по ней. Нет смысла тут оставаться.

– Наверное, она ведет в деревню, – с надеждой сказала Реппин. И добавила тише: – Мне нужен лекарь. У меня всю руку дергает.

– Эй, вы все! Отправляйтесь за дровами! – крикнула Двалия, сидя у гаснущего костра.

Виндлайер с несчастным видом поднял голову. Я заметила, что Алария и Реппин обменялись мятежными взглядами.

– Я сказала – все! – взвизгнула Двалия.

Виндлайер встал, но не двинулся с места, словно в нерешительности.

Двалия тоже поднялась на ноги. В руке у нее был сложенный во много раз лист бумаги. Она сжала его так злобно, что я поняла: это из-за того, что там написано, она бесится.

– Вот ведь лжец! – прорычала Двалия. – Как я раньше не догадалась! Знала ведь, что нельзя верить ни одному слову, выбитому из Прилкопа. – Она вдруг ударила Виндлайера своей бумагой. – Иди! Принесите дров. Нам тут сидеть еще по меньшей мере ночь.