Судьба убийцы

В глазах драконицы кружились медленные вихри.

Не изменившись в лице, Малта холодно произнесла:

– Итак, ты вернулась в Кельсингру, Тинталья. На сей раз твое отсутствие было долгим.

– Правда? Ну, может быть, для тебя, – мелодично протрубила драконица, и поток ее мыслей изливался под эту музыку. – Не забывай: у драконов свой счет времени, мы не считаем дни, это только для вас, людей, имеет значение такая малость. Но да, я вернулась. Я прилетела, чтобы напиться. И чтобы за мной хорошо поухаживали.

И словно чтобы уколоть Малту в ответ на ее упрек, она, не обращая внимания на Рэйна, посмотрела на Фрона, который глазел на нее с обожанием.

– Он мой! Кто посмел вмешаться в него? Что за глупый дракон осмелился преображать того, кто принадлежит мне?

– Кто посмел спасти ему жизнь, ты хотела спросить? Кто посмел выправить его тело так, чтобы мальчику больше не нужно было выбирать, дышать ему или есть? Это ты хочешь узнать? – бросила Малта.

Тинталья резко обернулась к ней. Чешуя у нее на горле сверкнула разными цветами, на шее вздыбились несколько гребней. Я думал, что королева Малта попятится. Но она шагнула вперед, и на сей раз Рэйн двинулся рядом с ней, не отставая. К моему изумлению, гребень у Малты надо лбом полыхнул такими же красками. Малта остановилась, уперев руки в боки и вскинув голову.

Огромные глаза драконицы сузились.

– Кто? – снова свирепо спросила она.

Мороз продрал меня по спине, дыхание перехватило. Никто не произнес ни слова. Дул ветер – холодил, ерошил волосы, заставлял носы краснеть.

– Я думал, ты обрадуешься, увидев меня живым. – Фрон вышел вперед и встал между родителями и драконицей. – Потому что, если бы не эти перемены, я бы умер.

Малта протянула было руку, чтобы оттащить сына назад, к безопасности, но Рэйн положил ладонь ей на запястье, медленно надавил, заставив опустить, а потом взял ее руку в свою. Он тихо сказал ей что-то, и я заметил, как на лице Малты промелькнуло мученическое выражение. Но она промолчала, позволив сыну стоять перед драконицей, преобразившей их всех.

Тинталья молчала. Признает ли она, что ей не все равно, будет этот мальчик жив или умрет. Но дракон есть дракон.