Странствия Шута

Тут вмешался Уэб:

– Фитц, а когда ты сможешь заглянуть ко мне? Я хотел бы представить тебя птице. Не то чтобы меня тяготило ее общество, но Соар не очень доволен таким соседством…

– Понимаю. Я приду завтра утром, если только лорд Чейд не даст мне новых поручений. Возможно, мне придется провести весь день в Баккипе.

Я мысленно отругал себя за то, с какой неохотой согласился помочь Уэбу. Я приду к нему. И ворона наверняка сочтет меня неподходящим спутником.

Уэб улыбнулся в ответ:

– Великолепно! Я ей много о тебе рассказывал и делился мысленными образами при помощи Дара.

– Мне тоже, – вежливо ответил я.

На этом я раскланялся и покинул покои леди Кетриккен, гадая, задумывался ли когда-нибудь Риддл над тем, чтобы завести ручную птицу.

Глава 7. Тайна и ворона

Красные у берегов наших стоят корабли,

А Шрюд, наш славный король, телом и разумом слаб.

Юный бастард не зевал – предал он короля.

Злой силой и колдовством отнял он у людей

Владыку, в ком так нуждались они.

И Регала-принца лишил он отца, наставника, мудрой опоры.

Дорого же обошлась принцу его доброта.

И смеялся бастард. Убийца торжествовал,

Кровью покрытым мечом крепость он осквернил,

Что приютила его, жалкую жизнь сохранив.

Не было дела ему до великих сердец,

Что взрастили, вскормили и защищали его.

Лишь кровопролитие любо ему, но неведома верность —

Ни королю, ни стране.

В сердце сыновняя скорбь, бремя военных забот на плечах,

Принц, ныне король, всходит на отчий престол.

Братья погибли в бою или бежали;

Лег на чело Регала тяжкий венец.

И горевать, и защищать равно досталось ему.

Шрюда последний сын, верный и храбрый,

Стал королем разоренной врагами страны.

«Прежде отмщенье!» – усталый воскликнул король.

Герцоги и бароны под кровом его собрались

И дружно взмолились: «В темницу бастарда!»

И Регал

Честно исполнил свой долг.

В оковах коварный бастард, Хитроумный, Цареубийца.

Приняли холод и тьма ледяное сердце его.

«Узнайте, в чем сила его», – верным король повелел. И они расстарались.

Словом и делом, дубьем и железом, тьмою и хладом сломили предателя дух.

Ни благородства души, ни ума не явил он,

Лишь кровожадность и жалость собачью к себе.