Странствия Шута

Шут сел на лавку, и его руки запорхали, ощупывая стол и лекарства.

– Я помню это, – тихо промолвил Шут.

– За столько лет тут почти ничего не изменилось. – Я осмотрел его спину. – Из твоих ран все еще сочится гной. Я наложил кусок полотна, но он пропитался насквозь, и ночная рубашка присохла к коже. Я отмочу ткань теплой водой и заново всё промою. Пойду принесу тебе чистую рубашку и поставлю греться воду.

Когда я вернулся с тазом воды и сорочкой, то увидел, что Шут расставил мази на столе.

– Лавандовое масло, судя по запаху.

– Хороший выбор, – одобрил я. – А вот и вода.

Шут зашипел, когда я смочил ему спину тряпицей. Дав свежим струпьям немного отмокнуть, я спросил:

– Быстро или медленно?

– Медленно, – сказал он.

И я начал с самой нижней гноящейся раны, в опасной близости от позвоночника. К тому времени, когда я с великой осторожностью отлепил ткань, по лбу Шута градом катился пот.

– Фитц, – сказал Шут.

Его узловатые пальцы вцепились в край стола. Я не стал отрывать рубашку одним рывком, а сделал это постепенно, не обращая внимания на его крики и стоны. В какой-то момент Шут не выдержал, ударил кулаком по столу, уронил руку на колено и уперся лбом в каменную столешницу.

– Уже все, – сказал я, закатав рубашку ему на плечи.

– Как они выглядят? Плохо?

Я придвинул подсвечник с несколькими свечами поближе и внимательно осмотрел его спину. Как страшно он все-таки отощал – позвонки отчаянно выпирали из-под кожи.

– Раны чистые, но пока не закрылись. Нам и не надо, чтобы они сейчас закрывались – пусть сначала заживут в глубине. Придется еще немного потерпеть.

Шут не издал ни звука, пока я втирал лавандовое масло. Когда я добавил к маслу медвежьего сала с чесноком, смесь получилась не самая благоуханная. Обработав все раны, я приложил к спине Шута чистый кусок полотна и прилепил его при помощи того же сала.

– Вот чистая рубашка, – сказал я. – Постарайся не потревожить ткань на спине, когда будешь переодеваться.

И я отправился на другой конец комнаты, где стояла кровать. Кровь и гной испачкали простыни. Надо будет оставить Эшу записку, чтобы принес чистое белье. Хотя умеет ли мальчик читать? Наверняка. Даже если мать не научила его, чтобы он помогал ей в делах, то Чейд уж точно первым делом позаботился, чтобы новый ученик освоил грамоту.