Странствия Шута

Войдя, я увидел, что все следы вчерашнего вечера убраны, только на дальнем конце стола Чейда приготовлены свежие бинты и баночки с мазями и болеутоляющими снадобьями. Там же были и четыре манускрипта. Чейд всегда выполнял свои обещания.

Я постоял у постели Шута, разглядывая его. Он лежал на животе, приоткрыв рот. Лорд Голден был настоящим красавцем. С чувством утраты я вспоминал точеные черты его лица, его длинные золотые волосы и янтарного цвета глаза. Теперь его щеки избороздили шрамы, кожа вокруг глаз набрякла.

От роскошной шевелюры мало что осталось: короткие, ломкие, как солома, пряди. Лорда Голдена больше не было. Но мой друг был со мной.

– Шут? – тихонько окликнул я.

Он то ли вскрикнул, то ли застонал, резко открыв слепые глаза, и выставил перед собой руку, защищаясь.

– Это всего лишь я. Как ты себя чувствуешь?

Он хотел ответить, но сильно закашлялся. Отдышавшись, Шут хрипло проговорил:

– Лучше. Кажется. Где-то болит меньше, где-то по-прежнему сильно, так что я даже не уверен, правда ли мне полегчало, или я просто привык к боли и меньше ее чувствую.

– Есть хочешь?

– Немного. Фитц, я не помню, чем закончился вчерашний вечер. Мы сидели за столом и говорили, а потом я вдруг проснулся в кровати. – Он осторожно протянул руку и нащупал полотно на пояснице. – Что это?

– У тебя на спине лопнул нарыв. Ты потерял сознание, и, пока ты ничего не чувствовал, я промыл и перевязал рану. А заодно и еще несколько таких же.

– Они болят уже меньше. И их не так распирает изнутри, – признал он.

Мне было больно смотреть, как он осторожно сползает на край кровати и встает, стараясь делать как можно меньше движений. – Ты не мог бы накрыть на стол? – тихо попросил Шут, и я понял, что он просит меня отвернуться, пока он приведет себя в порядок.

Под дребезжащей крышкой котелка оказался слой белых клецок на густом рагу из оленины и корнеплодов. Я узнал любимое блюдо Кетриккен. Неужели она лично выбирает, чем кормить Шута? Это было бы очень на нее похоже.

К тому времени, когда я накрыл на стол, Шут уже ковылял к своему креслу. Он двигался увереннее, чем накануне. Пусть он все еще ступал маленькими шаркающими шагами, опасаясь споткнуться, и ощупывал воздух перед собой дрожащей рукой, но моя помощь ему уже не требовалась. Он нашел кресло и опустился в него, стараясь не прислоняться к спинке. Пока его рука порхала над столом в поисках приборов, я тихо сказал:

– Когда поешь, хорошо бы обработать твои раны.