Странствия Шута

Я перевожу взгляд от танцующих языков огня на дом. Людей, всех, кого я успела узнать за свою недолгую жизнь, согнали перед его крыльцом. Ни на ком из них не было верхней одежды – они стояли в том, что надели с утра для домашней работы. Люди жались друг к другу, обнимали себя за плечи, пытаясь согреться. Некоторые из них были гораздо ниже ростом, и когда наконец зрение чуть прояснилось, стало понятно, что это дети. Я спрятала их, велев ни в коем случае не выходить из убежища, но они не послушались – и попались.

Потом мой полуоцепеневший рассудок вспомнил о пылающей конюшне, и я подумала: возможно, дети поступили правильно. Если враги подожгли конюшню, то могли поджечь и дом.

Враги. Я крепко зажмурилась и вновь открыла глаза в надежде, что от этого мысли и все, что передо мной, обретет четкость.

Я не понимала, почему на нас напали. Если у нас и были враги, я о них не знала. Наши земли расположены далеко от моря, в герцогстве Бакк, и Шесть Герцогств сейчас ни с кем не воюют. И все же какие-то чужеземцы напали, огнем и мечом пройдя по нашему дому.

Почему?

Им нужна была я.

В это трудно поверить, однако ничего иного не оставалось. Они явились, чтобы похитить меня. Верховые вражеские воины догнали меня. Догнали нас. Персивиранс… Он зажимал рану, и кровь сочилась сквозь пальцы. Жив ли он? Спрятался ли? И как я снова очутилась здесь, в Ивовом Лесу? Один из налетчиков схватил меня и стащил с лошади. Женщина, которая, похоже, была у них за главную, очень обрадовалась, что нашла меня.

Она сказала, что отвезет меня домой. При этом воспоминании я нахмурилась: почему меня в ту минуту охватило такое неизбывное счастье и ликование? Что на меня нашло? Туманный человек тоже обрадовался мне и назвал своим братом.

Но я девочка. И я им об этом не сказала. От восторга я лишилась дара речи. Я раскрыла объятия навстречу туманному человеку и пухленькой, по-матерински заботливой женщине, которая спасла меня из рук налетчика, едва меня не задушившего. Дальше… в памяти сохранилась лишь теплая белизна.

Больше ничего. И все-таки мне было стыдно. Я приветствовала ту, кто привел убийц к моему дому, я радовалась ей.

Я медленно повернула голову. Похоже, я ничего не могла теперь делать быстро – ни двигаться, ни думать. Медленно проступило воспоминание: я упала с лошади и сильно ударилась. Может, я ударилась головой? Может, в этом все дело?

Мои невидящие глаза уставились на горящую конюшню, зрение прояснилось. К конюшне шли двое мужчин.