Магия отступника

Мальчик-солдат грустно кивнул:

– Пройдут дни, прежде чем я восстановлю хотя бы треть своего веса, и месяцы, прежде чем накоплю прежний запас магии. Это было ужасным расточительством.

– Зачем ты это сделал? – спросил Джодоли.

Мальчик-солдат молча покачал головой. То его признание уже было ошибкой. Если он скажет им с Фирадой, что виной всему невежественная гернийская часть его «я», это их только запутает. И возможно, восстановит против него. Он не мог такого допустить. Я начинал подозревать, что для выполнения поставленной перед ним задачи ему потребуется вся помощь, какая только возможна.

Его снова захлестнула волна голода, и он внезапно осознал, что его терзает страшная жажда.

– Вода еще осталась? – спросил он.

– Может, вон в том мехе, – сдержанно ответил Джодоли и указал рукой, но не сдвинулся с места, чтобы передать мне мех.

Я вдруг осознал еще один промах мальчика-солдата. Джодоли ему не кормилец, чтобы заботиться о его нуждах. Фирада неподвижно стояла поблизости, вполне осведомленная, что в ее обязанности не входит что-либо ему предлагать.

– Где тот мальчик? – напившись, жалобно спросил он. – Как там его зовут?

– Ликари, – ответила Фирада. – Моего племянника зовут Ликари.

От воды ему стало полегче, но сосредоточиться на чем-то, кроме пищи, все еще оставалось непросто.

– Твой племянник. Я думал, скорее, младший брат.

– Нет, он мой племянник. Сын Оликеи.

Я постарался ничем не выразить смятения:

– Я не знал, что она… замужем. – Мне пришлось перейти на гернийский язык, чтобы найти нужное слово.

Фирада выглядела озадаченной. У спеков такого понятия не было. Чувство вины Невара, вызванное тем, что он прелюбодействовал с замужней женщиной, на мгновение просочилось и в мое спекское «я».

– А что такое «замужем»? – спросила Фирада, выговорив слово так, словно оно могло обозначать болезнь.

– Слово из другого времени и места, – небрежно отмахнулся мальчик-солдат, отчетливо встревоженный тем, с какой легкостью я способен влиять на его мысли и слова.

Фирада нахмурилась:

– Я не помню, кто зачал Ликари. Может, Оликея знает. Она только-только стала женщиной, когда решила его родить, и ей быстро надоело о нем заботиться. Она обращает на него внимание, только когда он может быть чем-то ей полезен.