Корабль судьбы

Ей хочется есть и пить, но в остальном, насколько я могу судить, она телесного ущерба не претерпела.

Тут Рэйн упал перед драконицей на колени:

– Отнеси к ней, умоляю! Я буду в долгу перед тобой до самой смерти, но выполни мою просьбу, ведь для тебя это такая малость!

Судя по выражению драконьей морды – или ее следовало называть, скорее, лицом? – Тинталью позабавила его отчаянная мольба. Рэйн сам это понял по быстрому переливу цветов в огромных глазах, по легкому движению ноздрей.

– Мне ни к чему твои обязательства, человечек.

К тому же ты успел мне наскучить. – Она шевельнула крыльями и начала разворачивать их. – Говорю тебе, отойди. А то еще зашибу ненароком.

Но Рэйн сделал прямо противоположное. Он бросился к ней. Чешуйчатое тело было слишком гладким – не за что ухватиться. Рэйн дотянулся до передней лапы и обхватил ее, точно младенец, цепляющийся за мать. Вот только слова его были далеко не младенческой жалобой. Они дышали силой и яростью:

– Не моги вот так улетать, Тинталья из рода драконов! Не моги улетать и оставлять Малту на погибель! Тебе отлично известно, что она сделала для твоего освобождения ничуть не меньше, чем я! Помнишь, как она распахнула свою память, чтобы вместить воспоминания города? Это ведь она отыскала потайные защелки, благодаря которым растворилась стена! И если бы она не отправилась тебя искать, я нипочем не полез бы в древний город в самый разгар подземных толчков! Ты и сейчас лежала бы там погребенная! Это святой долг, Тинталья, и не смей от него отворачиваться! Ты не можешь этого сделать!

Он слышал, как за его спиной торопливо и не особенно внятно переговаривались его мать, Сельден и Кефрия.

Ему, собственно, не было дела ни до их выводов из его разговора с драконицей, ни до того, что успел рассказать им мальчик. Сейчас он был способен думать только о Малте.

– Вода в реке побелела, – сказал он Тинталье. – Белая вода разъедает деревянные лодки. Если она плывет по реке на бревне или на плоту, вода сожрет сперва этот плот, а потом и ее, и Малта умрет.

И все из-за того, что полезла в разрушенный город искать тебя!

В серебряной глубине глаз драконицы замелькали алые вспышки – признак немалого гнева. Она гулко и жарко фыркнула, едва не сбив его с ног. А потом ухватила его лапой – как если бы он был куклой, набитой опилками. Ее когти болезненно вмялись ему в грудь. Рэйн едва мог вздохнуть.

– Что ж, насекомое! – прошипела Тинталья. – Я тебе помогу ее разыскать.