Корабль судьбы

Кеннит вскинул глаза – и вместо пустопорожней жалости увидел на грубых рожах сердечное участие. Их растрогала забота капитана Кеннита о покалеченном мальчике.

Он незаметно вздохнул. Что ж, если Уинтроу обречен умереть, надо будет извлечь из этого всю мыслимую пользу. Кеннит осторожно погладил его по щеке.

– Бедный, – пробормотал он тихо, но так, чтобы его услышали. – Как ты мучаешься… Может, все-таки милосерднее будет тебя отпустить?

Он снова поднял глаза. Над ним стояла Этта. И плакала в три ручья, не пряча и не стыдясь слез.

– Дай ему еще водички, – негромко посоветовал Кеннит. – И не ропщи, что бы ни произошло. Его участь теперь в руках Са!

* * *

Драконица что-то сотворила с его восприятием. Уинтроу больше не отгораживался от боли, но и не растворялся в ее уносящих разум волнах. Ни то ни другое; это был способ ощущения, о котором он раньше даже не подозревал. Он задумался о сути боли и понял, что это подавали голос пострадавшие частицы его плоти, пробоины, так сказать, в его броне против внешнего мира.

Боль, стало быть, всего лишь означает, что броню следует починить, а поврежденные частицы заменить и развеять. Вот этим и следовало заниматься, не позволяя себя отвлекать. Его тело требовало приложения всех оставшихся сил. А боль была всего лишь тревожным колоколом, взывавшим о помощи.

– Уинтроу? – Голос Этты пробился сквозь окружавший его плотный войлочный мрак. – Вот водичка… попей.

И почти сразу по губам потекла назойливая струйка влаги.

Он шевельнул губами, пытаясь отделаться, и чуть не подавился, но тотчас понял свою ошибку. Его плоть очень нуждалась в воде. Иначе она не сможет исцелиться. А кроме воды Уинтроу требовались пища и полный покой. Причем не только телесный. Никаких забот и хлопот.

Он ощутил легкое прикосновение к щеке. И услышал голос издалека, голос, который он очень хорошо знал.

– Что ж, парень, умирай, если так надо. Но знай, что это больно ранит меня. Ах, Уинтроу, Уинтроу, если ты хоть немножко любишь меня, останься со мной! Не отказывайся от мечты, которую сам же и предсказал.

Он запомнил эти слова, чтобы поразмыслить над ними как-нибудь после. Непосредственно сейчас ему было не до Кеннита. Драконица показывала ему кое-что безумно интересное и к тому же до того вдохновленное Са, что оставалось только изумляться – и как он ухитрялся так долго носить это в себе и в упор не замечать. Ему впервые сделалась внятна и очевидна работа собственного тела.