Тропическое безумие

На этот раз он собирается оспорить в судебном порядке его право на опекунство дочери Аристо.

Глава 3

Однако Лукас неохотно признал, что Иона говорит дело.

Вчера он приказал своей службе безопасности проверить ее и Энджи. Отчет поступил рано утром. Они были чисты. «Практически святые», – язвительно подумал Люк.

Взглянув на отрешенное личико Хлои, покачивающейся на лошадке, Люк изменил свое решение. Тем не менее он тщательно подбирал слова:

– Мать никогда не принимала участия в жизни Хлои.

Она даже не дала девочке имя.

Раздраженный оттого, что шелковистая кожа Ионы и ее грациозные движения по-прежнему не дают ему покоя, он продолжил более резко, чем сам того хотел:

– Я всегда заботился о ней. К сожалению, вчера вечером ее няню вызвали в Англию, к больной матери, поэтому Хлоя, возможно, будет вспоминать о Нелли. Я оставлю тебе номер своего телефона, и если возникнет необходимость – но только крайняя необходимость, – звони мне.

Опустив ресницы, Иона кивнула и спокойно произнесла:

Я не склонна к панике.

Лукас подавил в себе еще один всплеск желания, настойчивый и глубокий. Лицо Ионы не соответствовало классическим стандартам красоты, однако нечто в ее облике, в ее стройном гибком теле постоянно возбуждало его.

Однако у Лукаса Микелакиса есть обязанности, которыми невозможно пренебречь, и хотя у него несколько месяцев не было женщины, закрутить сейчас роман – снова закрутить, с иронией поправил он себя, – он не может.

А уж контролировать порывы своего тела Люк научился очень хорошо…

Иона повернулась к Хлое. Люк для нее ничего не значит, как ничего не значит и то, что он, вероятно, был женат, когда страстно занимался с ней любовью.

И все же она с трудом подавила в себе дурацкое ощущение того, что он предал ее.

– Когда ты планируешь вернуться? – спросила она.

– Я думаю, совещание закончится до пяти часов, – ответил Люк. Его жесткий тон свидетельствовал о том, что он не привык ни перед кем отчитываться.

Нет.

– Хлоя, я ухожу, – повернулся он к девочке.

Та слезла с лошадки и бросилась к нему, вытянув ручки. Увидев, как он подхватил ее, высоко подняв в воздух, Иона расслабилась. Люк не был открытым, эмоциональным человеком, но его любовь к дочери очевидна. Нежно прижав Хлою к себе, он что-то прошептал ей на ухо по-гречески.