Любовники поневоле

Но в первую очередь они были обращены на Кейна Джерарда, а уже во вторую – на двух женщин, идущих с ним.

Кейн кивал знакомым, но не останавливался. Когда появился официант, он спросил у дам:

– Не желаете ли шампанского?

Мэри согласилась, но Сейбл сказала:

– Спасибо, нет.

– Довольно жарко. Вам надо выпить чего-нибудь освежающего, – решительно произнес он и велел официанту принести шампанского и бокал коктейля.

Когда Сейбл открыла рот, чтобы возразить, его губы снова изогнулись в улыбке, и сердце ее запрыгало в груди.

– Это безалкогольный напиток, – сказал Кейн, когда официант принес два бокала ледяного шампанского и один высокий бокал с коктейлем. – Смесь соков земляники и персика.

– Спасибо, – сдавленно произнесла она.

Кто-то поздоровался с Мэри, и та, извинившись, стала оживленно беседовать со знакомым. Обескураженная необычным напряжением, охватившим ее, Сейбл взглянула вниз, на поле.

– Где ваша лошадь? – спросила она, чтобы хоть как-то нарушить молчание.

– Номер тринадцать – гнедой жеребец, – отозвался Кейн.

«Еще один роскошный самец», – с иронией подумала Сейбл, взглянув на мощные мышцы, так и игравшие под лоснящимися боками жеребца.

– Почему вы уверены, что он выиграет?

– Черный Султан находится в прекрасной форме, на самом пике своей карьеры. Он должен прийти к финишу первым.

И жеребец пришел, под ликование толпы. Сейбл, против воли, с энтузиазмом наблюдала за этим захватывающим зрелищем. Бурно захлопав в ладоши, она повернулась к Кейну и взволнованно воскликнула:

– Это фантастика! Он просто их сокрушил! Где он будет выступать в следующий раз?

Сердце ее неожиданно замерло, когда Кейн удивленно взглянул на нее, и ее радостное волнение сразу же превратилось в подавленное молчание. Сейбл хотела опустить глаза, отвести их в сторону, но этот загадочный взгляд серых глаз будто превратил ее в камень.

Сейбл вдруг почувствовала себя странно одинокой и чужой среди толпы смеющихся, чему-то радующихся людей.

«Ну и что? – подумала Сейбл, отпив потрясающе вкусный напиток. – Ты всегда оставалась одинокой. И всегда жалела себя, как только вспоминала тот день, когда уехала в Окленд, покинув Хоук-Бей».