Любовники поневоле

Эта порочная улыбка была подобна взмаху кинжала: он умел обезоруживать женщин.

С отчаянием Сейбл возразила:

– Сначала мне хотелось бы знать, почему ты привел меня сюда.

– Ты всегда так подозрительна, когда тебя приглашают на ужин? – удивленно спросил Кейн. Затем его тон изменился, и он пожал широкими плечами. – Ты выглядишь бледной и немного усталой. Тебе необходимо поесть.

– Я всегда бледная.

– Ты измеряла содержание железа в крови?

Она постаралась придать холодок тону своего голоса:

– У меня все в порядке, спасибо.

– Хорошо. – Он встал. – Сейчас принесу меню.

Сейбл посмотрела ему вслед. Без напряжения, с какой-то невидимой внутренней силой, Кейн Джерард доминировал во всем. Он обладал одним магическим качеством, называемым харизмой.

Этот мужчина излучал такую уверенность в себе, что, казалось, был способен решить любую проблему.

Сейбл оставалось лишь завидовать врожденной самоуверенности Кейна. Ее собственная самооценка, обретенная тяжелым трудом, все еще была относительно невысокой… Неужели он получал это поклонение людей, эти восхищенные и призывные взгляды женщин просто так, без всяких усилий?

Его, наверное, чертовски тяжело любить.

Обескураженная ходом своих мыслей, Сейбл встала и направилась к двери. Но в ту же секунду затылком почувствовала, что он вернулся.

– Хочешь сбежать, Сейбл? – насмешливо спросил он.

Ощутив себя полной дурой, она ответила:

– Нет…

И все-таки инстинкт говорил ей, что не надо ни о чем беспокоиться.

Кейн протянул ей меню:

– Выбери себе блюда, а после этого я хочу кое-что тебе показать.

– Что? – Взяв меню, Сейбл замерла на месте.

Он нажал кнопку, и жалюзи на окнах поднялись, открыв террасу. Сейбл увидела блестящую поверхность воды.

– Смотри, – сказал он.

Не сдержав восхищенного вскрика, она подошла к нему и встала рядом.

– Один из самых больших круизных лайнеров, – объяснил Кейн. – Это его последний вояж и последняя дань Окленду.

– Как картинка из волшебной сказки, – с трудом произнесла Сейбл. Потрясенная видом огромного судна, тихо скользившего по воде и украшенного огнями, как новогодняя елка, она произнесла: – Эта картина пробуждает во мне ребенка.

– А сколько тебе лет?

– Двадцать шесть.

– На шесть лет младше меня.