Рябиновая принцесса

– Я лэрд Давин, маркиз Литлингло и двоюродный брат принцессы Роуэн, – ответил Давин, отвесив лорду Теодору поклон, насмешливый лишь отчасти.

После слов Давина наступила напряженная тишина. Лорд плотно сжал губы, как будто не зная, ругаться ему или смеяться.

– Вы полагаете, я поверю, что маркиз и принцесса решили рискнуть жизнями ради… шести бутылок водки?

Если смотреть на это так…

– В нашу защиту хочу сказать, что это была очень хорошая водка, – вклинился Давин.

– Кроме того, никакого риска не должно было быть.

– Это не объясняет, что вы делали на сокэрской стороне.

– Обвалом перекрыло выход, ведущий в Локланн, – заговорил Давин. – У нас не было выбора…

– Каменистый проход, которым свободно пользовались десяток лет, вдруг оказался перекрыт как раз, когда вы были в туннеле? – перебил его лорд с ноткой скептицизма.

И снова он смотрел только на Давина, как будто только он был в состоянии отвечать.

– Была буря. – Та самая, которую я предчувствовала, хоть и вообразить не могла, что она будет такой силы.

– И туннель под горой, который выдержал тысячи бурь, внезапно обвалился именно тогда, когда вы по нему разгуливали? – Он глянул на меня с подозрением.

Я усмехнулась.

– Раз уж на то пошло, возможно, мы просто решили дней пять прошвырнуться по обледенелым туннелям без воды, еды, плащей и посетить королевство, где нас ненавидят.

– Действительно, – угрюмо добавил Давин. – Подлый замысел, который удалось претворить в жизнь, только когда ваши солдаты усыпили и уволокли нас. И вот мы там, где нужно, так что спасибо вам, лорд Теодор, – вы сыграли нам на руку!

У меня вырвался тихий смешок, а Давин ухмыльнулся.

– Вы лжете. – Но к словам лорда примешивалось сомнение.

Я вздохнула и вытянула висевшую на шее цепочку с печаткой, без которой даже у меня хватало ума никогда не выходить из дома. На тяжелой золотой печати были отчеканены щит и меч, символ Локланна. На щите красовалось выгравированное ветвистое дерево с листьями и ягодами. Рябина.

Теодор долго не сводил с нее глаз, потом развернулся и, не говоря ни слова, пошел прочь, оставив гадать, помогло ли нам хоть чем-то то, что я открыла ему, кто мы такие.