Адрехром

– А что может простить Бог, святой отец? – вновь задал вопрос незнакомец.

– В Библии написано, что Он прощает всё, кроме хулы на Духа Святого.

– Вы считаете это справедливым? Скорее по-другому… Вы находите это правильным?

– Я не могу судить о таких вещах, я всего лишь Божий раб, – разговор явно заставлял священника нервничать.

– Могу ли я тогда рассказать о том, что сотворил и быть уверенным в том, что об этом никто не узнает?

– Об этом можете не волноваться, – пытался убедить прихожанина святой отец.

 – Так что же отягощает вашу душу?

– Убийство, святой отец, – без единой дрожи в голосе произнёс мужчина.

Священник сглотнул слюну. Впервые за столько лет практики ему исповедовались в таком. Его ладони стали слегка потеть.

– Почему же вы пошли на это? Ради мести? Любви? Вражды?

– Нет, ничего из этого. Понимаете, иногда мне этого очень сильно хочется. Я ничего не могу с собой поделать.

– Вы делали это не один раз? – голос священника чуть дрожал.

– Их было много.

– И чем же они заслужили такое отношение?

– Вы не слушаете меня, святой отец.

Они не были виновны. Я просто хотел это сделать. Причина во мне. Что-то глубоко внутри заставляет меня это делать. Оно жаждет их крови. Понимаете меня?

– Отчасти… Как давно вы этим занимаетесь?

– Сколько себя помню, – начал рассказ прихожанин, – у меня было тяжёлое детство, думаю многое из того, что сейчас со мной происходит вытекло оттуда.

– У многих людей проблемы, однако не все они становятся убийцами. Дело не всегда во внешних обстоятельствах.

Человеческое сознание – это многогранная вещь.

– Думаю, мало кто переживал подобное, – будто вспоминал все ужасы мужчина.

– Когда вы сделали это в последний раз?

– Чуть больше недели назад. Мальчика так и не нашли. Странное ощущение: все мечутся, пытаются разобраться куда он мог пропасть, что с ним стало, а ты единственный знаешь, что тот уже мёртв.

– Это был ребенок? – нервно сжал кулак священник.

– Да, он был совсем маленький. Обожаю иметь дело с такими.

Настолько беззащитные… Этот испуганный взгляд. Всегда тебя слушаются, не орут. Словно из них высосали всю энергию и чувства. Можешь делать с ними всё, что вздумается.

– Зачем вы всё это мне рассказываете? – недоумевал служитель.

– Разве это не часть ритуала, рассказать всё зло, что ты делал?

– Но почему вы делаете это без капли сожаления? Ваш голос ровный и спокойный, будто вы сами ничего не чувствуете?

– Это моё проклятие, святой отец.