Энтелехия

Когда очередь дошла до него, продавец престарелого возраста и с седой бородой спросил низким голосом:

– Что хотели?

– Мне одну ёмкость воды пол литра, пакет пшеничного хлеба, тюбики ветчины и сыра.

Услышав пожелания покупателя, продавец вбил указанные товары в старый кассовый механизм и пошёл за продуктами.

– С вас шестьдесят пять долларов и тридцать центов.

Арон услышал цену и тут же начал искать сканер для бесконтактной оплаты.

– А как оплачивать? – спросил он, когда не нашел ничего похожего.

– Вводите данные счёта и пароль в аппарат, – сказал продавец и достал небольшой банкомат.

Арон нажал нужные цифры, и через секунду на его пейджере высветилась информация о снятии средств со счёта. Он молча взял продукты и вышел из магазина. Взгляды посетителей стали ещё более недоброжелательны.

Полицейский вновь прошёл по тому же переулку мимо двух высотных зданий в триста этажей и оказался уже на пути к старому развалившемуся зданию, рядом с которым находился покалеченный бездомный.

– Эй, – сказал Арон, дёргая его за плечо. – Держи, это тебе.

Тот открыл глаза и увидел, что Господь помогает прожить ему ещё один день, через этого доброго молодого человека.

– Спасибо, – произнёс он, заикаясь, и взял небольшой свёрток.

С чистой совестью Арон двинулся в путь по направлению к отделу. Пройдя около ста метров, он услышал выкрики и звуки ссоры. Он повернулся и увидел, как один из посетителей магазина накинулся на бедолагу и пытался отобрать у него еду.

– Нет, – завопил Арон и побежал к нему.

Стрелявший, быстро взял в руки награбленное и смылся оттуда. Бездомный держал руку около груди и пытался закрыть рану, но кровь всё равно просачивалась. Он медленно покидал этот мир.

– Эй, эй, – обратился к нему Арон, пытаясь привести его в чувства. – Только не умирай, прошу тебя, не умирай!

Смит снял куртку и оторвал кусок ткани от своей белоснежной рубашки, чтобы остановить кровь от пулевого ранения. Но это не помогало, умирающий начал захлёбываться кровью и через пару всхлипов перестал дышать. Арон склонил над ним голову и заплакал. Так горько, как будто этот человек очень многое для него значил. А может, так оно и было.