Волки окружают Владимир

За прилавком, освещённым керосиновой лампой, сидел пожилой мастер и возился, очевидно, с небольшим часовым механизмом с монокуляром в левом глазу. В помещении было довольно прохладно, и поэтому на него была накинута телогрейка. Услышав звон колокольчика, он посмотрел на посетителя и опять углубился в свою работу. Ульяна несмело подошла к мастеру и спросила:

– Можно ли у вас купить часы с серебристым браслетом?

Он оставил часы и, посмотрев на неё, ответил:

– Подобные часы сейчас большая редкость, но для вас, куда ни шло, что-нибудь подыщем.

Седой чуб спадал на лоб и глаза с морщинами на углах немного смеялись.

– Ну и натворили вы дел! Но, видимо, для первого раза вы легко отделались. Но, учтите, вы уже проколоты, засвечены. Вы будете всегда находиться в поле их зрения. Ну и мы не лыком шиты. Чего-нибудь придумаем. А теперь пойдёмте вниз, вас там заждались.

Мастер взял табличку с надписью «Обед», пошёл к входной двери, повесил её снаружи и закрыл дверь на ключ. Потом, спросив, не заметила ли она за собой хвоста, и, получив отрицательный ответ, поднял керосиновую лампу и раскрыл занавеску, висящую сзади его рабочего места.

За ней находился ход, ведущий, очевидно, вниз. Ещё раз оглянувшись, он кивнул Уле и устремился в него. Ульяна двинулась за ним.

Ход уводил вниз по весьма крутой деревянной лестнице, и мастер всё время поддерживал девушку за руку, свободной рукою освещая темноту керосиновой лампой. Наконец они спустились вниз, где было намного теплее. Впереди, недалеко от них, находилась деревянная дверь без ручки, по краям обитая жестью.

Мастер подошёл к двери и три раза постучал, сделал паузу и ещё постучал, теперь только два раза. За дверью послышались шаги, и звук отпираемого замка. Когда открылась дверь, перед взором Ульяны предстало полное беспокойства широкоскулое лицо Марины. Ничего не говоря, она кинулась на шею подруги и крепко стиснула её в своих объятиях.

– Ох, глупышка, ты глупышка, – взволнованно и нежно, совсем без укора, выпалила Марина. Потом освобождая её от объятий, сказала: – Заходи, моя радость.

Аркадий Павлович сейчас тебе всё объяснит.

В комнатушке, куда за Мариной зашли Ульяна и часовщик, Аркадий Павлович, на столе горел огарок свечи, освещавший скудную обстановку закутка. К стене был приставлен продавленный диван с протёртой плюшевой подушкой, у стола стоял ветхий стул.

– Аркадий Павлович, когда тебя арестовали, пристроил меня сюда, так как на прежнем месте оставаться было нельзя. Присаживайтесь.