Ядерный замок

Однако глобальные информационные сети делали свое дело, и в настоящее время противостояние сторонников традиционной национальной земной политики в виде сонма государственных образований Земли и движения, ратующего за объединенную земную общность, пришли к критическому противостоянию, которое можно было назвать предвестием гражданской войны планетарного масштаба.

– Что опять занимаешься самоедством? – веселый голос Энн отвлекает меня от меланхолии размышления.

– Да, в очередной раз мир катится в ж…у, и ничего с этим не поделаешь.

– Хм, а как же разработанный тобою постулат о необходимости разности потенциалов во Вселенной как обязательного условия эволюции? – она насмешливо процитировала фразу из моей новой книги, за которую я засел после возвращения с космического фронта.

– То есть ты полагаешь, что из сегодняшнего противостояния ретроградов от политики государственной и сторонников планетного единения образуется что-то новое и эволюционно более совершенное? – я снова задумался.

– Это ты так в своей книге считаешь, а не я! – засмеялась Энн и скомандовала,– Собирайся по погоде, и пойдем на прогулку! В отличие от булгаковского Мастера ты еще покоя не заслужил!

– Вот-вот, чувствую, опять скоро призовут нас мир спасать, – проворчал я, но покорно пошел одеваться.

– Энн, давай посерьезней! Перед ударом концентрируйся на кулаке, как будто ты им бьешь! – сердился я, в который раз ставя на гранитный валун деревянный чурбачок, сбитый легким ментальным ударом жены.

– Покажи сам как надо! – Энн демонстративно ушла с «линии огня», каковой служила черта, нанесенная на прибрежном песке.

После восстановления ментальных способностей я ежедневно упражнялся в разработанном мною же метабое, максимально соединив в нем навыки, полученные в период службы в органах, и мощь физической энергии преобразованных мысленных импульсов. Поскольку Энн теперь также обладала возможностью преобразования мысленной энергии в физическое воздействие, то я старался при возможности тренировать и ее новые навыки.

Но женская природа противилась насилию, и силовые удары Энн пока еще боевыми назвать было трудно. Приняв вызов Энн, я для наглядности, идя к очерченной на песке линии и находясь спиной к мишени, резко в развороте выбросил правую руку, максимально концентрируясь на установленном чурбачке. Энн взвизгнула, когда щепки от того, что раньше было деревом, забарабанили шрапнелью по стоящим сзади соснам.

– Как-то так! – солидно пробасил я, опуская руку.