Ты умеешь хранить тайны?

Она ворчит и рычит, нагоняя меня беззвучной рысью. Опускает голову, словно готовясь к атаке. Черный мех на ее спине встает дыбом. И снова я вижу ее глаза. Голубые, как у меня. У черной волчицы мои глаза.

У меня черные волосы и голубые глаза, а у волчицы голубые глаза и черная шерсть. И я пытаюсь убедить себя во сне, что не спятила. Многим снятся кошмары. Одни и те же кошмары, снова и снова.

Но мало кому снятся звери с их глазами. И почему волчица внушает мне такой страх? Я сплю, но чувствую, что сердце трепыхается, словно бабочка.

Гляжу на нее. Наши голубые глаза встречаются. Ее длинная морда кривится. Густая белая слюна сочится из пасти. Черная волчица щерится, издавая глухой угрожающий рык, сдавленный, захлебывающийся.

Я хочу отвести взгляд. Но ее глаза удерживают меня, парализуют.

И внезапно я сама становлюсь волчицей.

Я волчица. Черная волчица.

Во сне я становлюсь волчицей, неотрывно глядящей на другую волчицу.

Мы бросаемся в атаку. Мы сражаемся. Рычим и беснуемся, разбрызгивая пену.

Я в бешенстве. Ярость разрывает меня. Разрывает…

Я просыпаюсь с криком. Пытаюсь вскочить с постели. Запутавшись в одеяле, валюсь на пол. Бухаюсь на бок.

Я задыхаюсь. Сердце скачет в груди. Несколько раз моргаю, прогоняя сон. Отмахиваюсь от навязчивых картин – волчья морда… ярость… голубые глаза…

Я в своей комнате. В открытое окно струится серебристый лунный свет.

– Эй, – бормочу я, продолжая отгонять пугающие образы.

С другого конца комнаты доносится голос, напугавший меня.

– В чем дело?

Моя сестра Софи садится. Мы с ней делим одну комнату. В глазах Софи – голубых, как и у меня, – отражается лунный свет из окна.

– Очередной кошмар приснился, – отвечаю я, по-прежнему дрожа.

– Опять волки? – Она подходит и кладет теплую ладонь мне на плечо.

Я киваю.

– Да. Опять.

Она заглядывает мне за спину, и глаза у нее становятся круглыми, а рот распахивается.

– Эмми? Почему у тебя вся простыня разорвана в клочья?

2

Дрожь прокатилась по телу. Обернувшись, я уставилась на разодранную простыню. Софи включила лампу на ночном столике, и мы молча стали разглядывать урон.

У меня ум заходил за разум. Я искала хоть какое-то объяснение. Ощущение было такое, словно я до сих пор сплю.