Ты умеешь хранить тайны?

Он мне сказал:

– Эдди ненавидит рассказывать о себе. Предпочитает все держать внутри.

– Мне кажется, он просто застенчивый, – ответила я.

На это Дэнни только плечами пожал.

Старые дома вдоль Улицы Страха на тенистых лужайках были в основном погружены в темноту. Когда мы выехали на извилистую дорогу, ведущую к лесу, Эдди сбросил скорость.

– Я начну, – сказал он. – Вот моя тайна…

– Ты поступил учиться на космонавта, чтобы остаток дней провести на Марсе.

Он легонько шлепнул меня по руке.

– Не угадывай.

Это не по правилам. – Его глаза блеснули в свете фар встречного автомобиля. – Но да, ты попала в самую точку. Это и есть моя тайна.

Я пихнула его локтем.

– Давай серьезно, какая у тебя тайна?

Его улыбка померкла.

– У меня нет прав. Их отобрали после той аварии на Ривер-Ридж.

Я вытаращилась на него с нескрываемым изумлением.

– Что, правда?

Он кивнул.

– Вот моя тайна. Теперь ты должна хранить ее.

За окном мелькали деревья, темневшие на фоне неба. Над ними серебрился месяц.

Он как две капли воды походил на кулон, с которым я не расстаюсь. Его подарила мне двоюродная тетушка Марта.

– Какая твоя тайна? – спросил Эдди. – Не отлынивай.

– А я и не отлыниваю, – сказала я. – Я на луну засмотрелась.

– Эмми, ты можешь любоваться ей хоть всю ночь, только сначала назови свою тайну.

– Ну-у… – Я замялась. – Ты ведь знаешь, что я стараюсь не есть мясо? Так вот… Сейчас мне ужасно хочется слопать чизбургер.

Эдди засмеялся.

– Хороша тайна!

Но я внезапно пожалела о своей откровенности.

«Мне снилось, что я волчица, – подумала я. – И вдруг у меня возникла сильная тяга к мясу».

На меня это совсем не похоже.

Эдди загнал машину в тупичок на опушке леса. Он заглушил мотор и погасил фары. Лесная чаща растаяла в густой чернильной темноте.

Лунный серп скрылся за тучами. По дороге я держала окно открытым, ощущая мягкий теплый ветерок, но здесь его как отрезало. Воздух застыл в гнетущем оцепенении.

Я поежилась. Вообще-то, я темноты не боюсь, но здесь она была какая-то особенно жуткая – казалось, мрак будет длиться вечно и никогда не рассеется.

Я наклонилась к Эдди, и он обнял меня за плечи.

Он повернулся и притянул меня ближе. Я подняла лицо к нему, и он поцеловал меня. Нежным поцелуем, сперва робким, потом более настойчивым, более жадным. Долгим поцелуем, от которого у меня перехватило дыхание.

Я высвободилась и прижалась щекой к его щеке. Мы сидели так долго, не двигаясь, не разговаривая.