Проклятие и невидимка

 – И еще этот дурацкий сон прошлой ночью…

– Что? Какой еще сон? – Шери явно теряла терпение.

– Мне приснилось, что я снимаю всех подряд. Всю семью – маму, папу, Терри. Они жарили барбекю во дворе, и я решил сделать фото на память. Все твердил им – «скажите сыр, ну скажите сыр!», снова и снова. Но когда я глянул в видоискатель, когда они все же улыбнулись мне и замерли, оказалось, что с них слезла кожа. Подчистую. Мне позировала семейка скелетов! И… – Голос Грега упал.

– Да, ты прав, сон и правда дурацкий. – Шерри фыркнула.

– Можешь смеяться, но именно поэтому я не хочу брать фотоаппарат. Мне кажется…

– Неси его сюда, Грег, – оборвала она его. – Он не только твой, ты же помнишь. Мы все четверо были в доме Коффмана. И принадлежит он всем нам. Так что не упрямься.

– Но зачем он тебе, Шери?

– Сугубо прикола ради. Фотки, которые он делает, реально чудные.

– Это еще мягко сказано, – пробурчал Грег.

– У нас и так развлечений – считай, никаких. Я хотела взять напрокат пару кассет с ужастиками, но мама сказала, что лучше нам пойти на улицу.

Большая компания заявится – не дай бог намусорит, нарушит ее идеальный порядок! Поэтому я подумала, что мы можем сфотографировать всех гостей этой чудной камерой и посмотреть, что из этого получится.

– Шери, я не…

– Неси эту штуку, и точка, – приказала Шери и повесила трубку.

Грег долго стоял, уставившись на телефонную трубку, напряженно думая, пытаясь решить, как быть.

Затем он опустил трубку и неохотно потащился в свою комнату.

С тяжким вздохом он извлек камеру из тайника в изголовье кровати.

– В конце концов, это день рождения Шери, – объявил он вслух.

Его руки дрожали, поднимая камеру. Он понял, что боится этой безобидной с виду вещицы. Я пожалею о том, что так запросто поддался Шери, вдруг подумал он – и внутри плотно затянулся узел тягостного страха. Я совершенно точно об этом пожалею.

17

– Как жизнь, Птаха? – Грег пересек мощеный камнем внутренний дворик и вышел на задний двор дома Шери.

– В полном ажуре, – ответил Птаха, лениво пожимая другу руку.

 – Правда, с тех пор как мне тот мяч по таблу прилетел, у меня что ни слово – то павлиний вьиииииизг! – Он растопырил руки и запрыгал по заднему двору, изображая скорее психованную курицу, нежели павлина.

– Давай, Птаха, снеси яичко! – крикнул кто-то из ребят, и все расхохотались.

– Птаха опять за свое. – Майкл покачал головой и похлопал Грега по плечу. На рыжей его голове, как и всегда, царил бардак.