Проклятие и невидимка

Грег во все глаза смотрел на трибуны. Темная фигура прянула прочь.

– Грег, да идем же!

– Бегу! – крикнул Грег и помчался следом за братом к дому.

15

Стены больницы были бледно-зелеными. Униформа медсестер, снующих по ярко освещенным коридорам, была белой. Плитка на полу под ногами Грега, по которой он спешил с братом в комнату отца, была темно-коричневой с оранжевыми прожилками.

Цвета.

Грег видел одни только размытые цвета, неясные очертания.

Подошвы его кроссовок гулко шлепались о кафельную твердь, но он едва ли слышал шаги из-за яростного биения собственного сердца.

Машина отца угодила в аварию и разбилась.

Прямо как на снимке.

Грег с Терри свернули за угол. Их встретил новый коридор – в этот раз со стенами бледно-желтого цвета. У Терри раскраснелись щеки. Парочка врачей прошла мимо них – в халатах светло-зеленого цвета; по-видимому, хирурги.

Цвета. Одни лишь цвета.

Грег заморгал, надеясь, что в глазах прояснится, но цвета сменялись слишком быстро – в эту калейдоскопическую скорость трудно было поверить.

А затем он с братом зашел в палату отца, и реальность стабилизировала сама себя.

Пятна-цвета поблекли, зримые образы обрели четкость.

Мать вскочила им навстречу с поставленного близ кровати складного стульчика:

– Мальчики! – В пальцах она комкала бумажный платок – видно, недавно плакала.

Остановившись на пороге маленькой палаты, Грег поздоровался с матерью тихим, чуть задыхающимся голосом. Затем его взгляд переместился на кровать.

Голову отца закрывали бинты. Одна рука была в гипсе, ко второй тянулась трубка, по которой текла темная жидкость. Одеяло было натянуто до груди.

– Эй, ребята, как дела? – спросил он. Его голос звучал глухо, словно шел издалека.

– Пап… – начал Терри.

– С ним все будет хорошо, – заверила миссис Бэнкс, увидев их испуганные лица.

– Я прекрасно себя чувствую, – кряхтя, подтвердил мистер Бэнкс.

– Но ты выглядишь неважно, – выпалил Грег. Он осторожно подошел к кровати.

– Я в порядке, – поморщился отец. – Просто сломал пару костей, дел-то. – Глубоко вздохнув, он побледнел – видимо, какая-то кость откликнулась болью. – Мне еще повезло, я считаю!

– Очень повезло, – согласилась миссис Бэнкс.