Лето кошмаров

А поскольку молчать он вроде бы не собирался, я отошел от него и направился к тому краю платформы, где стояли девчонки. Я заметил, что Джей и его новые приятели продолжают свое состязание по метанию камней. Вот кому все нипочем.

Когда я подошел, Дани мне улыбнулась. И зачем-то огляделась по сторонам. Я заметил, что она действительно симпатичная. Ее светлые волосы будто искрились в ярком солнечном свете.

– Ты не из Центр-Сити? – спросила меня Дори, рыженькая подружка Дани.

– Нет, – сказал я. – Я из Мидленда. Это к северу от Центр-Сити. Рядом с заливом Аутрич…

– Вообще-то я знаю, где Мидленд, – оборвала меня Дори.

Девочки рассмеялись.

Я почувствовал, что краснею.

– А как тебя зовут? – спросила Дани, глядя на меня в упор своими зелеными, как у кошки, глазищами.

– Билли.

– У меня канарейку зовут Билли! – рассмеялась она.

Остальные девчонки тоже захихикали.

– А вы куда едете? – спросил я, стараясь быстрей сменить тему. Я вообще-то нормально общаюсь с девчонками. Но иногда мной овладевает странная стеснительность. – Я хочу сказать, в какой лагерь?

– «У каштанов». Их два лагеря «У каштанов». Один для мальчишек, другой для девочек, – отозвалась Дори. – А автобус один на два лагеря.

– А что, ваш лагерь рядом с нашим? – спросил я. Я в первый раз слышал, что есть лагерь для девочек с таким же названием, «У каштанов».

Дори пожала плечами.

– Мы не знаем, – сказала Дани. – Мы в первый раз туда едем.

– Все вчетвером – в первый раз, – подтвердила Дори.

– Я тоже в первый, – сказал я. – Интересно, а чего мы тут остановились?

Девчонки только пожали плечами.

Я оглянулся и увидел, что Майк подошел и встал у меня за спиной. Он явно хотел со мной поговорить, но подойти ближе почему-то не решался. Наверное, стеснялся девчонок.

– Смотри. Водитель выгрузил все наши вещи. – Он указал пальцем в сторону автобуса.

Я повернулся туда как раз в тот момент, когда водитель закрывал дверцу багажного отсека. Дверца захлопнулась с громким стуком.

– Что происходит? – Голос у Майка звенел от страха. Казалось, он сейчас сорвется на истерический крик.