Вниз, в землю. Время перемен

Но это вовсе не доказывает, что слоны – разумные существа, обладающие интеллектом. Это животные, Срин’гахар, обычные крупные животные, и ничего больше.

– Города и машины – не единственные достижения г’ракх.

– Где же в таком случае их духовные достижения? Что слон думает о природе Вселенной? Каково его мнение о Животворящей Силе? Как он определяет свое собственное место в обществе?

– Этого я не знаю, – согласился Срин’гахар. – Но и ты этого не знаешь, мой любезный попутчик, поскольку язык слонов тебе недоступен.

– В таком случае, вполне возможно, что и малидары обладают г’ракх. И ядовитые змеи. И деревья, и лианы, и…

– Нет, – ответил Срин’гахар. – На этой планете только нилдоры и сулидоры имеют г’ракх. Мы знаем это – вне всякого сомнения. В вашем же мире не обязательно лишь одни люди должны быть разумны.

Гандерсен пришел к выводу, что продолжать дискуссию бессмысленно. Был ли Срин’гахар шовинистом, защищающим духовное превосходство «слонов» во всей Вселенной, или же намеренно занял крайнюю позицию, чтобы заставить его проявить человеческое высокомерие и тем самым показать моральную уязвимость земного империализма – этого Гандерсен не знал.

– Придется мне с тобой согласиться, – вежливо сказал Гандерсен, хотя, может быть, я когда-нибудь привезу на Белзагор слона, и тогда ты мне скажешь, есть у него г’ракх или нет.

– Я встречу его как брата.

– Боюсь, тебя разочарует пустая голова твоего брата, – сказал Гандерсен. – Ты увидишь существо, внешностью напоминающее тебя, но, боюсь, ты не обнаружишь у него души.

– Привези слона, мой любезный попутчик, а я уже сам разберусь, что у него в голове, – сказал Срин’гахар. – Но скажи мне еще одно, и я больше не буду тебе надоедать: когда твои собратья называют нас «слонами» – это потому, что они считают нас животными? Слоны – «обычные крупные животные», ведь так ты говорил? Люди с Земли считают нас именно такими?

– Они имеют в виду лишь внешнее сходство между нилдорами и слонами.

– Хотелось бы мне в это верить, – заметил нилдор и замолчал, оставив Гандерсена наедине с чувством вины и стыда. В прежние времена у него не было привычки обсуждать проблемы разума с теми, на ком он ехал верхом. У него даже не возникало мысли о подобной возможности.