Вниз, в землю. Время перемен

Солнце в морозный, ясный день. Прекрасный свет лун, золотящий непотревоженный снег.

– Ты говоришь, как поэт, – заметил Вол’химиор.

Гандерсен не понял, хвалит ли тот его или смеется над ним.

– В соответствии с действующими правилами, – медленно сказал он, – чтобы отправиться в Страну Туманов, мне требуется разрешение многократно рожденного. Я пришел для того, чтобы просить о таком разрешении.

– Ты крайне щепетилен в соблюдении наших законов, мой однажды рожденный друг. Когда-то ты вел себя иначе.

Гандерсен прикусил губу.

Он чувствовал, как что-то ползает у него по лодыжке, но заставил себя спокойно смотреть в глаза многократно рожденному.

– Иногда нам трудно понять других, и мы наносим им обиду, сами того не зная, – сказал он, тщательно подбирая слова.

– Это бывает.

– Потом приходит понимание, – продолжал Гандерсен, – и человек сожалеет о поступках, совершенных в прошлом, однако надеется, что его грехи могут быть прощены.

– Прощение зависит от того, насколько глубоко сожаление, – сказал Вол’химиор, – и какие это были грехи.

– Думаю, мои прегрешения тебе известны.

– И не забыты, – заметил нилдор.

– Я также думаю, что ваша вера предусматривает возможность покаяния.

– Да, это так.

– Не позволишь ли ты мне покаяться за грехи против твоего народа как осознанные, так и неосознанные?

– Покаяние за неосознанные грехи бессмысленно, – сказал нилдор. – И нам не нужны извинения. Твое покаяние – твое дело, не наше. Может быть, ты и найдешь его здесь. Я уже замечаю желаемые перемены в твоей душе, и это будет засчитано в твою пользу.

– Значит, ты даешь мне разрешение отправиться на север? – спросил Гандерсен.

– Не так быстро. Останься пока с нами, будь нашим гостем. Мы должны подумать. Можешь теперь выйти на берег.

Аудиенция была окончена. Гандерсен поблагодарил многократно рожденного за его терпение, довольный, что ему удалось таким образом повести разговор. Он всегда проявлял необходимое уважение в отношении многократно рожденных. Даже империалист эпохи Киплинга был достаточно умным для того, чтобы с уважением относиться к старым предводителям племен.

Однако во времена Компании вежливость была показной, поскольку и так было известно, что вся власть находится в руках управляющего Компании, а не какого-то там нилдора, хотя бы и самого старого. Теперь же, конечно, власть принадлежала старому нилдору, и он мог не пустить его в Страну Туманов. Он мог даже считать этот запрет неким поэтичным справедливым приговором.