Бездна

Или Белый вынесет приговор – известно какой, – или станет тянуть до того момента, как у противника сдадут нервы, что также закончится единственно возможным способом.

– Итак… – торжествующий альбинос колебался, но лишь миг. – Впрочем – нет. Сделаем иначе, – обронил он. – Ты знаешь кодекс лучше многих из нас, ведь ты сам был его соавтором. Процитируй мне второй пункт, прошу тебя.

– Рационы даются только тем, кто может на них заработать, – процитировал Помнящий, одновременно пытаясь понять, что пришло в голову альбиноса.

– С сегодняшнего дня правило это станет касаться всех жителей анклава, – заявил Белый. – Без исключений.

Учитель замер. Громко сглотнул. Это был точный удар. Более болезненный, чем могло бы показаться.

– У нас есть уговор… – начал он осторожно.

– У нас? – засмеялся альбинос.

– У меня и твоего отца.

– Верно, у вас был договор, но вместе со смертью Ловкачки он перестал действовать. Немой должен вкалывать, как и все остальные. Бендер! – кивнул он стоящему справа гвардейцу.

Учитель почувствовал знакомые мурашки по затылку. Лицо его покраснело.

– Ты не можешь этого сделать. Твой отец…

– Мой отец мертв, – альбинос уселся поудобней. Уже знал, что выиграл эту битву, а потому легкомысленно взмахнул рукою. – В свете нашего закона, обязательства моего отца утратили силу с того мига, когда я сел на его трон.

– После его смерти ты согласился…

– Это правда. Я уступил твоим нашептываниям, но теперь я передумал.

– Не забывай, что это благодаря мне Иной сделался предводителем этого анклава, и если бы не я, ты работал бы простым ножовником или…

– Старые дела, Учитель, – оборвал его Белый. – Времена изменились. Отец с лихвой отплатил тебе за все, что ты для него сделал. Твой ублюдок жил за наш счет более восемнадцати лет. Этого достаточно…

– Ты прекрасно знаешь, отчего я заключил с твоим отцом тот договор. Мой сын – глухонемой. Он не переживет первого же выхода на поверхность.

– Моя женщина тоже там погибла, – гневно фыркнул альбинос, стискивая пальцы на подлокотниках кресла. – Око за око, гласит закон. А теперь… – Белый замолчал, издевательская ухмылочка сбежала с его губ, когда со стороны двери раздался какой-то шум.

Учитель глянул через плечо в сторону выхода. За гвардейцами стояла группка мужчин и женщин с лицами, измазанными пеплом, как требовала погребальная традиция. Это было чудо, которого он ждал.