Первая жертва

Продолжительность нашей жизни никогда уже не поднимется до показателей столетней давности. Слишком много стронция в наших костях, слишком много цезия в печени. Наши внутренние часы переставлены на более короткие сроки. Наше мышление не видит из этого выхода. Нашу гордость ранит непоправимый ущерб, который мы претерпели. Мы подобны пациенту, который строит планы на будущее, умирая на операционном столе.

– Глубоко, – сказал Гарольд, – но что из этого следует?

– Что это не следует принимать слишком всерьез. Моей аудитории нравятся высокопарные обличения.

– Мне тоже нравится, как вы говорите. Разные странные картины в голове возникают. Я не знал даже, что можно думать, как вы. Для меня это все не существует вообще.

– А что же тогда существует?

Гарольд пораздумал.

– Ну, ты более-менее знаешь, что надо делать, и обдумываешь, как с этим справиться.

– Но ведь есть же в вас то, что следит за этим процессом, комментирует его и, в конце концов, возможно, оспаривает?

– Нет, ничего такого.

– Возможно, вы социопат. Человек, неспособный что-либо чувствовать.

– Это вы зря. Я много чего чувствую, просто чувства у нас с вами разные.

– Возможно, вы просто человек новой формации. – По тону Профессора нельзя было понять, серьезно он говорит или шутит.

– Это да, может быть. Давайте уже поищем какую-нибудь еду.

– Билатеральное раздвоение, – констатировал Профессор. – Слава богу, что вы не злой по природе.

Они шли через бесконечные развалины нефтезавода. Трубы заржавели, бетон на огромных площадках растрескался.

Дальше начались дорожные развязки, заросшие теперь травой и даже мелкими деревцами. На шоссе 95 росли пестрые цветочки, как будто некий великан разбил здесь сад с закругленными аллеями.

Перевалив через гряду невысоких зеленых холмов, путники увидели тропу, ведущую через поле к какому-то городку.

– Мейплвуд, – сказал Профессор.

Длинное низкое строение в центре могло вместить сотни, а то и тысячи человек – Гарольд таких ни разу не видывал.

– Супермаркет, – пояснил Профессор, – непременный атрибут прежней американской жизни. То же самое, что атриум для римлян или плаза для испанцев. Место собраний, где ритуально покупают продукты и пытаются завязать романтические отношения с лицами предпочитаемого пола.

– Странно вы смотрите на вещи, Профессор.