Хождение Джоэниса

– После многих лет бесплодных усилий мне в голову пришла идея. Даже не верилось, что такой простой план может привести к успеху там, где не помогли изобретательность и безрассудная храбрость. И всё же я попытался.

Я вернулся в тюрьму под видом следователя по особым делам. Сперва охрана не хотела меня впускать. Но я сказал, что правительство рассматривает возможность введения поправки, согласно которой охране даруются равные права с заключёнными. Меня пропустили, и тогда я открыл своё инкогнито. Они вынуждены были позволить мне остаться.

Потом ко мне пришёл какой-то человек и записал мою историю. Надеюсь, что он записал её правильно.

С тех пор, разумеется, ввели строгие меры, делающие повторение моего плана невозможным. И всё же я глубоко убеждён, что отважные люди всегда преодолевают препятствия, которые воздвигает общество на пути к достижению их цели. Если человек достаточно упорен, он преуспеет в том, чтобы попасть в тюрьму.

Когда старый Дантес закончил рассказ, наступило молчание.

Наконец я спросил:

– А возлюбленная ваша была ещё там, когда вы вернулись?

Старик отвернулся, и по его щеке скатилась слеза.

– Заключённая под номером 43422231 умерла от цирроза печени за три года до того. Отныне я провожу всё время в молитвах и размышлениях.

Трагическая история о смелости, настойчивости и обречённой любви произвела на нас мрачное впечатление. Молча мы отправились на вечерний приём пищи и потом ещё долгие часы пребывали в подавленном настроении.

Я много размышлял об этом странном деле, о людях, мечтающих жить в тюрьме, и от неотвязных мыслей у меня раскалывалась голова.

И чем больше я думал об этом, тем становился растерянней. Поэтому я очень робко поинтересовался у своих товарищей по камере: разве не манит их свобода, разве не томятся они тоской по городам и улицам, по цветущим лугам и лесам?

– Свобода? – переспросил Отис. – Ты говоришь об иллюзии свободы, а это разные вещи. В городах, о которых ты ведёшь речь, – только ужас, опасности и страх.

Кругом тупики, и за каждым углом поджидает смерть.

– А упомянутые вами цветущие поля и леса ещё хуже, – заметил второй француз. – Моё имя Руссо. В молодости я написал несколько глупых книг, совершенно оторванных от реального опыта, где превозносил природу и рассказывал о человеке, который должен занимать в ней законное место. Потом, в зрелом возрасте, я тайно покинул страну и совершил путешествие в ту самую природу, о которой так уверенно распространялся.