Земля мертвецов

Хорошая война.

Ватсон не был уверен, что к войне применимо определение «хорошая». Но дело фон Бока, когда Холмс еще до начала сражений разоблачил шпионскую сеть, действовавшую по всей Англии, убедило его, что некие круги в Германии питают вполне реальные экспансионистские планы покорения Европы и захвата Пролива. Справедливая война? Нет. Необходимая? Да.

– У меня есть и личные причины, – ?добавил Майлс.

Эти личные причины должны быть очень вескими, рассудил Ватсон. Добровольцы?–?врачи, сестры, водители санитарных машин?–?жертвовали американским гражданством.

Неудивительно, что молодой человек скрыл от родителей правду.

Майлс криво улыбнулся и прижал кулак к груди.

– Разбитое сердце, если вам любопытно. Встретимся внизу через десять минут?

– Лучше через пятнадцать, – ?поправил Ватсон. – ?Мои старые суставы теперь не так легко гнутся.

– Значит, через пятнадцать. После обхода позавтракаем. – ?Он рванулся к двери и, уже открывая ее, спросил:?–?Джон Ватсон, не так ли?

– Так.

– Босуэлл Холмса-Джонсона?

– Да, так говорили.

Хотя для меня это слишком лестно. Я всего лишь описывал жизнь друга и коллеги…

– А, эта ложная скромность англичан! Признайте и свои заслуги, человече. Скажите по совести, разве вы ограничивались репортажами??–?Когда Ватсон не нашелся с ответом, американец улыбнулся еще шире. – ?Скажите, майор, мне всегда хотелось узнать. Что это за «Отвратительная история красной пиявки»? Помнится, я читал ее мальчиком и навоображал всякого разного.

«Мальчиком?»?–?задумался Ватсон.

Да, Майлс был еще ребенком, когда он упомянул это дело в «Пенсне в золотой оправе».

– Это была опечатка.

– Опечатка?

– Да, правильно было?–?«о красной булавке»

.

– О!?–?поразился Майлс.

– Я не стал исправлять. Образ гигантского кольчатого червя куда лучше воспламеняет воображение читателя, чем подло воткнутая в сердце булавка.

– Так-так. Да, это разочарование. – ?Американец двумя пальцами разгладил усы. – ?Вы знаете, я…

– Лучше не спрашивайте.

Я редко об этом говорю, но, может быть, иные тайны лучше оставлять неразгаданными. Капелька мистики?–?это не так уж плохо. Omne ignotum pro magnifico.

Эта фраза обычно помогала отделаться от расспросов о «Редком деле об алюминиевом костыле», «Сумочке секретарши», «Погоне за Уилсоном, знаменитым тренером кенаров» и прочих неопубликованных отчетах, которыми он имел глупость поманить читателя.

Майлс кивнул.

– Верно. И о литературе, и о женщинах, как мне кажется.