Лебединая песнь

Сейчас ничего нельзя было сделать, оставалось только молиться, чтобы ракета упала как можно дальше от реки Литл-Лост. Его рот скривился в горькой улыбке. Сердце колотилось, но мысли оставались ясными.

«Дисциплина и контроль, – говорил он себе, – вот что делает мужчину мужчиной».

«Дом Земли» был сооружен именно здесь потому, что поблизости не имелось целей для советских ракет и все официальные карты утверждали: радиоактивные ветры будут дуть на юг. Ни в каких самых диких фантазиях полковнику не приходило в голову, что убежище станет мишенью для американского оружия.

«Это несправедливо! – подумал он и чуть не засмеялся. – Нет, совершенно несправедливо!»

– Тринадцать тысяч триста, – напряженно произнес Ломбард.

Он поспешно сделал по карте еще одно вычисление, но не сказал, что получилось, и Маклин не спросил его. Полковник знал, что им предстояло выдержать изрядную встряску, и подумал о трещинах в потолках и стенах «Дома Земли», о тех разломах и провалах, о которых эти сукины братья Осли должны были позаботиться, прежде чем открывать убежище.

– Двенадцать тысяч двести, полковник.

Шорр панически всхлипнул и подтянул колени к груди. Он уставился в пустоту, как будто уже видел в хрустальном шаре время, место и обстоятельства своей смерти.

– Вот дьявол, – спокойно сказал Уорнер, еще раз затянулся сигарой и раздавил ее в пепельнице.

Он вжался в угол, опустившись на пол руками и ногами.

Капрал Прадос снял наушники и прислонился к стене. По его щекам катились бисеринки пота. Беккер стоял рядом с Маклином, который смотрел на приближавшуюся искру на радаре Ломбарда и считал секунды до взрыва.

– Одиннадцать тысяч двести. – Плечи Ломбарда опустились. – Она проходит мимо Голубого Купола! Проходит на северо-запад! Думаю, ударит в реку! Пролетай, скотина, пролетай!

– Пролетай, – выдохнул Беккер.

– Пролетай, – сказал Прадос и зажмурился. – Пролетай. Пролетай.

Искра исчезла с экрана.

– Мы потеряли ее, полковник! Она ушла ниже зоны действия радара!

Маклин кивнул. Но ракета все еще падала к лесу возле реки Литл-Лост, и полковник продолжал отсчет.

Все услышали шум, похожий на далекий слитный рев тысяч труб.

Наступила тишина.

– А вот теперь… – сказал Маклин.