Зов ночной птицы

Никому не возбраняется гулять, где хочется и когда хочется… однако у Мэтью сложилось впечатление, что кузнец – далеко не единственный человек в Фаунт-Ройале, которому есть что скрывать.

Рев и грохот бури – пока еще не набравшей полную силу – вдобавок к этой новой загадке окончательно прогнали сон. С помощью огнива Мэтью зажег серник, а от него лампу, потом из глиняного кувшина наполнил кружку ключевой водой и выпил ее одним духом. Он давно уже пришел к выводу, что вода здешнего источника была главным достоинством Фаунт-Ройала.

Утолив жажду, он решил сходить в библиотеку за книгой, чтобы чтением вогнать себя в сон, и с лампой в руке покинул комнату.

В доме стояла тишина. Точнее, Мэтью так казалось до того момента, когда он расслышал где-то неподалеку приглушенный голос. Он остановился, напрягая слух; удар грома заставил говорившего умолкнуть, но потом голос зазвучал вновь, и Мэтью повертел головой, уточняя его источник.

Он узнал этот голос, хотя тот и доносился сквозь толстую дверь.

Крепко спящий судья вновь беседовал со своими демонами.

Мэтью приблизился к его комнате. Между тем голос угас и сменился мощным храпом, который мог бы посрамить пилу, грызущую железное дерево. При очередном громовом раскате храп усилился, как будто состязаясь с какофонией стихий. Мэтью был не на шутку встревожен здоровьем Вудворда. На его памяти судья действительно никогда не откладывал своих дел по причине болезни, но ведь и нездоровилось ему крайне редко.

Однако на сей раз Мэтью был уверен, что помощь доктора Шилдса необходима.

Храп резко прекратился. Наступила тишина, а затем из-за двери донесся стон.

– Анна! – произнес судья. – Анна, ему больно…

Мэтью стоял и слушал. Он понимал, что этого делать не следует, но надеялся, что бред Вудворда поможет выявить причину его душевных терзаний.

– Больно. Боль… – Послышался короткий клокочущий вздох. – Анна, ему больно. О Боже… Боже мой…

– Что здесь происходит?

Этот голос, раздавшийся над самым ухом, заставил Мэтью чуть не выпрыгнуть даже не из ночной рубашки, а из самой кожи, обтягивавшей его кости.

Он резко повернулся и увидел перед собой Роберта Бидвелла в алом шелковом халате и с лампой в руке.

Мэтью потребовалось несколько секунд на то, чтобы вновь обрести дар речи, благо эту паузу заполнил мощный раскат грома.

– Это судья, – смог наконец прошептать Мэтью. – У него беспокойный сон.