Заметки доброго дантиста. Начало

Грех в таком музыкальном мире отказывать фотолюбителю в праве подраться.

– Ну-у-у… он крупный, высокий. Это хорошо. Но он какой-то заторможенный, медленный, а еще эти огромные мясистые губы, как будто обведенные тенями глаза…

– Друзья, давайте уточним. Мы Савву на драку собираемся брать или на петтинг у костра в лесу?

– А его волосы? – не унимался я.

– С волосами-то что?

– Ты не забывай, что уебищные жирные волосы – это родовая черта физмата! Не может же человек, учась даже в десятом «Д», взять да начать анархию регулярного мытья и расчесывания волос!

– Да у него они торчат во все стороны на метр в диаметре!

– А Берта Марковна из-за этого его зовет «солнышко».

– Тупой – значит, нам определенно подходит.

– Мамиконян, не убивайся, если драку переживем, поведем его к парикмахеру, договорились?

4. Чечетка и баскетбол

Костяк нашего боевого братства собрался за школой, чтобы Арчил покурил – вернее, скурил полпачки – и успокоился.

– Итак, что мы имеем, – подытожил Розенберг. – Нас шестеро, не считая Андрея, который как пидор, в худшем смысле этого слова, будет снимать все на камеру, а не драться, оправдывая это тщедушием и убогостью.

– Сука ты, Розенберг, у меня же несвертываемость крови.

– Дальше. Два небоевых еврея, в роду которых последние проблемы с ментами были в революцию 1905 года. Плюс они придут на стрелку с музыкальными инструментами, чтобы усугубить наш позор и компенсировать те унижения, которым их подвергают родители, отправляя играть на валторне.

– Хотя Лазарев играет на флейте. Вполне боевой инструмент. Если встанем фалангой, – сказал я.

– Далее про состав фаланги, – продолжил Розенберг. – К нам присоединилось трое спортсменов. Два баскетболиста. Один качается на ветру, даже когда нет ветра, а у второго детально видна грудная клетка, даже когда он не потягивается. Из плюсов – они чистокровные русские. У одного даже фамилия Голицын, и его отец претендует на членство в Дворянском собрании, что бы это ни значило в наши дни.

– Я тоже вообще-то русский! – обиженно сказал Андрей.

– Нет, – сказал Розенберг.

– Что значит «нет»?

– «Нет» значит, что на роль среднестатистического русского юноши ты не подходишь.