Мистер Морг

Солидностью телосложения тот не уступал Грейтхаусу: квадратные плечи бугрились под едва не лопающимся темно-коричневым сюртуком. Свою треуголку цвета бродвейской грязи он снял, и было понятно, отчего Боскинза прозвали Твердолобым: череп его был совершенно голым. Широкий лоб действительно выдавался вперед над нависшими черными бровями, как костяная стена. Мэтью о Боскинзе было известно, только что ему слегка за тридцать и он нигде не работает, но мечтает заняться пушным промыслом. Боскинз курил глиняную трубку, поглядывая то на Мэтью, то на Грейтхауса бледно-голубыми глазами, в которых можно было прочесть разве что полное равнодушие.

– Мы кое-кого ждем, – спокойно и непринужденно сказал Грейтхаус. – Но в другой раз – обязательно.

Не дожидаясь ответа, он подхватил Мэтью под локоть и повел к одному из столов.

– Садись, – едва слышно произнес Грейтхаус, и Мэтью, с шумом отодвинув стул, сел.

– Как скажете. – Бейтер, изрядно отпив из кружки, высоко поднял ее и слегка растянул губы в улыбке. – Тогда за юного героя.

Грейтхаус сел спиной к углу зала, и его лицо расслабилось. Мэтью оценил обстановку в заведении. С крюков под закопченными потолочными балками свисало на цепях десять-двенадцать грязных фонарей. В клубах табачного дыма сидели еще семеро мужчин и одна растрепанная краснощекая толстушка. Двое посетителей успели отключиться, и их головы покоились на столе в серой луже жидкости, которая, возможно, недавно была похлебкой из моллюсков. Нет, тут был еще восьмой, он, тоже в бессознательном состоянии, уткнулся лицом в стол слева от Мэтью.

– А, это вы, – скрипучим голосом произнес Нэк, и лоб его тут же с глухим стуком ударился о дерево.

– Уж так увлеклась, – продолжал Бейтер; очевидно, он все-таки был не столько пьян, сколько глуп. – Твоими приключениями, конечно.

Действительно, вскоре после того, как в «Уховертке» напечатали первую часть, Мэтью в контору пришло приглашение на изящной бумаге. Он не собирался им воспользоваться, но предложение оценил.

– Твердолобый, ты же читал про Мэтью Корбетта? Если бы не он, мы не могли бы сейчас спокойно ходить ночью по улицам! Даже пойти выпить или перепихнуться не смогли бы.