Мистер Морг

Дальгрен – со сломанным запястьем, обмотанный винноцветными портьерами, содранными с карниза, – перелетел через перила террасы и рухнул в пруд с золотыми рыбками.

И он испарился, до последнего дюйма своей дрянной прусской душонки.

Но как эти четверо сумели сбежать? Все здания и постройки в имении были обысканы, от погребов до чердаков. Лес обшарили до последнего засохшего куста, некоторые из следопытов даже забирались на деревья, чтобы с высоты лучше обозреть местность.

Улетели, что ли, за речные утесы, словно злые духи? Вряд ли, думал Мэтью, тем более что у Дальгрена сломано крыло.

И вот показался двухэтажный крапчатый особняк из красного и серого кирпича. Красивый фасад прорезали многочисленные окна, а медную крышу венчала серая башенка с куполом. В небо поднималось несколько дымовых труб. Подъездная дорожка огибала пруд с лилиями, расположившийся в нескольких ярдах от парадного крыльца, у которого Мэтью и остановил Данте.

Входная дверь была открыта. На самом деле двери не было: она была сорвана с петель. На ступеньках лежал испорченный дождем стул с желтой обивкой, вероятно выброшенный из перегруженного фургона, увезшего другие ценные вещи. Некоторые окна были разбиты, а прямо на пороге валялись черепки: значит, здесь из чьих-то жирных пальцев выскользнул большой белый горшок. Недалеко, на заросшей сорняками лужайке, стоял, словно лошадь, мечтающая, чтобы ее пристрелили, покосившийся письменный стол темного дуба с двумя сломанными ножками.

Вот так. Мэтью подозревал, что многие горожане побывали здесь, влекомые любопытством (и шокирующими рассказами в «Уховертке»), и ушли отсюда ворами, набив седельные сумки и фургоны добром, награбленным у Капелла. Он не мог их винить. Он вспомнил, как богато был обставлен дом: гобелены, картины, подсвечники и люстры, затейливо украшенные столы, стулья и…

О да.

В библиотеке Мэтью побывать не успел. Может быть, какие-нибудь книги там и остались. Кто же будет грузить фургон книгами, когда тут персидские ковры и кровати с балдахинами?

Он спешился и подвел Данте к пруду попить. У края пруда конь вдруг отпрянул, и одновременно Мэтью уловил поднимающуюся от воды вонь. Там, в жужжащем облаке зеленых мух, плавала большая дохлая змея.