Кусака

Роудс с Ганнистоном следовали за ней по пятам.

– Стиви! – опять позвала она, начиная нервничать по-настоящему. Куда могла деваться эта девчонка?

Джесси была уже у самой двери в спальню Стиви, и тут за порог, цепляясь пальцами за бежевый ковер, выпростались чьи-то руки.

Джесси встала как вкопанная. Роудс налетел на нее.

Руки, разумеется, принадлежали Стиви. Джесси в ужасе смотрела, как движутся сухожилия, как пальцы впиваются в ковер, силясь подтянуть тело к порогу. Показалась голова дочери – мокрые русые волосы, влажное, припухшее лицо, блестящие капли пота на щеках.

– Сти… – Голос матери сорвался.

Девочка остановилась. Она чрезвычайно медленно подняла голову, и Джесси увидела ее глаза: безжизненные, как у куклы.

Задрожав, Стиви с усилием, которое явно причиняло ей боль, подобрала под себя ногу и попробовала встать.

– Назад, – услышала Джесси голос Роудса, но не двинулась с места, и полковник схватил ее за руку и оттащил.

Стиви подобрала под себя другую ногу. Она качнулась, со лба упала капля пота. Лицо у девочки было бесстрастным, сосредоточенным, отрешенным, глаза – кукольными, но теперь Джесси разглядела, что в них зарницами вспыхивает пламя упорства и огромной решимости, какого она никогда не видела прежде. Мелькнула сумасшедшая мысль: «Это не Стиви».

Девчушка поднималась на ноги. Лицо оставалось отрешенным, но, когда она наконец справилась со своей задачей и встала в полный рост, по губам скользнуло что-то вроде удовлетворенной улыбки.

Осторожно, словно Стиви балансировала на проволоке, вперед выдвинулась ступня. Потом вторая, босая – и вдруг девочка опять задрожала и повалилась. Джесси не успела подхватить дочку. Дергая руками, будто разучившись ими пользоваться, Стиви ничком упала на ковер.

Она лежала, прерывисто дыша.

– Она… она недоразвитая? – спросил Ганнистон.

Джесси вырвалась от полковника Роудса и нагнулась над дочерью. Тело девочки сотрясала дрожь, на плечах и спине подергивались мышцы. Джесси коснулась руки Стиви повыше локтя, и ее тряхнуло; вверх по пальцам побежал разряд, заныл каждый нерв, и женщина тотчас отдернула руку, чтобы ударная волна не добралась до плеча. Кожа Стиви оказалась влажной и неестественно холодной, почти такой же, как черная сфера.