Катриона

Но я простой человек, почти мальчик, и с меня достаточно простых обязанностей. Я могу думать только о двух вещах: о несчастном, несправедливо осужденном на немедленную и позорную смерть, и о слезах его жены, которые не выходят у меня из головы. Я не могу не обращать на это внимание. Таков уж мой характер. Если стране суждено погибнуть, пускай она гибнет. Если я ослеплен, то молю бога, чтобы он просветил меня, пока еще не слишком поздно.

Слушая меня, он стоял неподвижно и, когда я кончил, еще некоторое время оставался в прежнем положении.

– Это непредвиденное препятствие, – произнес он громко, разговаривая сам с собой.

– Как вы намерены распорядиться относительно меня, милорд? – спросил я.

– Знаете ли вы, – сказал он, – что вы могли бы ночевать в тюрьме, если бы я захотел?

– Я ночевал в худших местах, милорд, – отвечал я.

– Вот что, мой милый, – сказал он, – из нашего разговора мне ясно, что я могу положиться на ваше честное слово. Обещайте мне, что сохраните в тайне не только то, что произошло между нами сегодня, но и все, что знаете об аппинском деле, и я отпущу вас.

– Я могу обещать хранить это до завтра или до любого ближайшего дня, назначенного вами, – возразил я. – Я не хочу, чтобы вы думали обо мне слишком дурно. Но если бы я дал слово без ограничения, то вы, милорд, достигли бы своей цели.

– Я не хотел поймать вас, – заметил он.

– Я в этом уверен, – сказал я.

– Подождите, – продолжал он, – завтра воскресенье. Приходите в понедельник, в восемь часов утра, а до тех пор обещайте молчать.

– Охотно обещаю, милорд, – сказал я. – Что же касается ваших слов, то даю слово молчать до конца моих дней.

– Заметьте, – прибавил он, – что я не прибегаю к угрозам.

– Это вполне согласуется с вашим благородством, милорд, – сказал я. – Но я не настолько туп, чтобы не почувствовать их, хотя они и не были произнесены.

– Ну, – заметил он, – спокойной ночи. Желаю вам хорошо спать. Я же на это не рассчитываю.

Он вздохнул, взял свечу и проводил меня до выхода.

V. В доме адвоката

На следующий день, в воскресенье 27 августа, я имел возможность слышать несколько известных эдинбургских проповедников, о которых мне рассказывал когда-то раньше мистер Кемпбелл. Увы, я с таким же успехом мог бы находиться в Иссендине и слушать самого мистера Кемпбелла! Сумятица в моих мыслях, которые постоянно возвращались к свиданию с Престонгрэнджем, мешала мне быть внимательным.